1910-я параллель: Охотники на попаданцев

– Я бы побеседовал с этим дикарём, – вымолвил Бодриков. – Я бы его специально по-русски говорить научил. Мало того, что он стрелял в тебя серебром, так ещё и в долы его ножа тоже было вчеканено серебро. Я бы мог поверить, что у них в мире серебра больше, чем остальных металлов, да только свинцовых пуль в заплечной сумке у него было отнюдь не мало, а в его пояс были вшиты серебряные монеты. Так делают, только если хотят спрятать ценности. Значит, он стрелял в тебя целым состоянием, и это ему показалось очень важным.

Что же у них там за безобразие в мире?

Я протянул руку и принял поданные мне пули. Серебряные, они по весу лишь немногим легче свинцовых. Железные так, вообще бы, были в полтора раза легче. Но даже если не глядеть свойство пули, то во всех известных нам мирах, если пойманные пришлые не врут, серебро в качестве оружия применялось лишь в трёх случаях. Это либо церемониальное, либо подарочное, либо против нечисти. Сам я нечисть ни разу не видел, но серебряное оружие в руках держал.

Барон положил на набалдашник своей трости ладони, а сверху на них водрузил подбородок, используя трость как подпорку.

– Что скажешь? – не отрывая головы от опоры, процедил он сквозь зубы, отчего уподобился старому тоскующему бульдогу, легко подбрёхивающему, лёжа на коврике.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но в его глазах были и страх, и лютая ненависть. Он пошёл на меня словно на чудовище, которое не было шансов победить, а отступать не имелось возможности.

Барон прикрыл глаза. Казалось, что уснул, но именно в такие моменты он размышлял плодотворнее всего. А я ещё раз оглядел вещи дикаря. Обычная матерчатая сумка из светло-серого холста на лямке, расшитая при этом чёрной шерстяной нитью. Узоры непривычные, дикие. Пояс с грубыми деревянными ножнами для большого стального кинжала, перетянутыми кожей. Серебряная вставка не была украшением, а сам клинок имел бритвенную обоюдоострую заточку, а на навершии имелось большое медное яблоко с какими-то мелкими письменами.

Сталь клинка на удивление хорошая. В сумке были сухари, копчённое до деревянного состояния мясо и мелко струганный, тоже копчённый до ужаса сыр, такой же, как делали горцы на Кавказе. Я сначала его принял за порох. Порох, впрочем, тоже имелся в небольших сушёных тыковках. В большие лопухи были завёрнуты свинцовые пули и войлочные пыжи. Там же нашёлся шомпол и мягкая ветошь.