1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Профессор был очень увлечённой личностью, но дело своё знал.

– Он понимает по-нашему?

– Да.

– Изумительно! – возбуждённо повысил голос профессор, старательно выговаривая и вытягивая слова, но при этом жутко картавя. – Вы его к нам в лечебницу опъеделите?

Крылкин замер, пристально глядя на меня в ожидании ответа.

Я окинул взглядом пришлого. Несмотря на то, что он пришлый из весьма развитого общества, образ диковатого ландскнехта ему удался на славу. А если нахмурится, то действительно будет диковато выглядеть.

– Нет. Я его у себя оставлю.

– Не язумно, – тут же ответил доктор, – он из дикого мия. Там у них до сих пой шестнадцатый – семнадцатый век. Лютое позднее сьедневековье, мьякобесие беззаконности и елигиозный фанатизм.

– Ващета, – произнёс Сашка, – двадцать первый век.

– Изумительно! – воскликнул профессор, – На Луну уже летали?

Сашка нахмурился, вспоминая, а потом просиял.

– Да, истоптали всю, – вымолвил он, заставив меня вскинуть от удивления брови.

Профессор покачал головой.

– Попаданческая амнезия. Не стъяшно. Я вас увеяю. Но хочу пъедостеречь от выпивки на ближайшие несколько недель. Не хотите забыть всё насовсем, не пейте.

Парень тут же быстро закивал головой, а я усмехнулся. Помнится, я первые три дня вообще из попойки не выползал, такая каша в голове была.

– И ещё, – продолжил профессор, – запаситесь носовыми платками.

– Зачем?

– Вы пейвое въемя сильно болеть будете. Ваше тело будет пйивыкать к нашему мию. Сопли, слезотечения, жай, кашель, понос. Полный букет.

– А я вас не заражу ничем? – поинтересовался парень, исподлобья глянув на светило науки, что при их разнице в росте было забавно.

– Нет. Ваши болезни ослабли сейчас настолько, что ваше тело само их победит. А нам они не будут стъяшными. Вы не пъедставляете, как мы пеъеживали по этому поводу в самом начале, но за десятилетия статистики накопились тысячи случаев, и ни одного заъяжения.

– Я все забуду? – снова задал свой вопрос парень, но обращаясь на этот раз к профессору.

– Молодой человек, – закряхтел сухенький ученый и деловито, словно готовясь оседлать любимого конька на лекции, приправил пенсне, – есть такие понятия, как эфийная оболочка и иносфея. Пъоцесс памяти и сознания это не только химия в вашей голове, но еще и физика вне ее.