Охотник на творцов

М-да… понятнее не стало. Хотя то, что Брут – сволочь не просто так, из любви к пакостям, всё равно приятно. Я любил его всем сердцем, так, как можно любить только питомца или младшего брата. Сравнение не очень красивое, но предельно верное. И я не готов жертвовать осколком своей души.

– Но ни один из них не достоин смерти! – я даже сам не понял, спросил или возмутился.

– Нет. Не достоин. Но один из них опутал тебя нитями манипуляций и готовится предать. Я же готов уничтожить его… только выбери кого, смертный!

Как же я ненавижу предсказателей! Вот более дебильного предсказания придумать не мог! Брут вертит мной уже несколько лет.

А предаёт по несколько раз на дню, менее пары часов назад его подстава чуть меня не угробила! И останавливаться на достигнутом он явно не собирается! А Надя… Надя – человек и у неё по определению есть свобода воли – она всегда может предать. Я к этому готов, хотя и буду этим расстроен. А манипуляции… это часть женского шарма и природы – это стоит принять и просто наслаждаться, лишь пресекая особо наглые порывы.

– Это абсолютно не важно. Главное, ты предлагаешь мне выбрать и убить. Взять один из тяжелейших грехов на душу. Ты хочешь, чтобы я изменил свой путь помимо воли! Более того, ты превышаешь свои полномочия, убивая одного из нас троих.

– Я не убиваю! – попытался возмутиться голос. – Твой выбор приведёт к смерти.

– Убиваешь, – ласково и даже с нотками сочувствия протянул я. – Если бы не твоё условие, то мы бы все остались живы.

И ты сам сказал, среди нас нет достойных смерти. И у тебя нет прав убивать.

Софистика? Софистика! Но это заставило призванное существо зависнуть, разбираясь в хитросплетении слов. Надолго так замолчало. Если честно, я не предполагал к чему может привести столь долгая мыслительная деятельность: от попытки убить всех, до затягивания спора в бесконечность. Но голос сумел меня удивить, причём приятно:

– Я принимаю твоё слово, смертный. Я превысил свои полномочия, и ты остановил меня.

Это достойный поступок. Он соответствует образу из сознания твоих близких. Я могу тебя по нему судить! – звенящий в черепе, как в колоколе, голос взял театральную паузу: – В твоей душе нет ни света, ни тьмы. Ты, как и я, слуга разума и справедливости. Да будет так, смертный! Веришь ли ты в это или нет.

Последняя фраза неожиданно резко прошлась по струнам моей душе. Вера… интересное мнение. Возможно, даже близкое к истине.