Ойме

– Квиле отогнул железный лист и втолкнул Лёку на территорию ДК. Она пролетела пару шагов и затормозила прямо перед Ларисой, наступив ей сразу на обе ноги. – А это что у тебя? Чья-то голова? – Квиле лапой указал на пакет, валявшийся на земле.

– Это арбуз, – обиделась Лёка. Какие-то они всё-таки кровожадные.

– Ты что, сегодня собралась есть арбуз? – скривилась Яна. Она как-то неожиданно материализовывалась то справа, то слева.

– А что такое? – не поняла Лёка презрительного тона.

– Сегодня Иван Постный.

Усекновение головы пророка Иоанна. Нельзя есть ничего круглого, нельзя ничего резать. Особенно нельзя есть капусту, потому что именно в ней нашли его голову. И арбуз тоже нельзя, потому что он красный. – Яна как будто нотацию читала.

– Спасибо, конечно, но… – Лёка против воли усмехнулась. – Вы серьёзно во всё это верите?

– А почему нет? – буднично спросил Квиле.

– Может, вы ещё и в Бога верите?

– А почему нет? – снова произнёс огненноголовый.

Тут у Лёки случилось то, что модно называть когнитивным диссонансом.

Нелюдь и ведьмы верили в Бога и отругали её за несоблюдение каких-то чудны́х народных традиций.

– Я всё-таки пойду, ладно? – Лёка осмотрелась и не увидела нигде своего пакета. А, точно, он остался снаружи. Она попыталась выйти за забор, но там толпились какие-то громадные тени. – А что вообще происходит?

– Своевременный вопрос, – язвительно произнёс Квиле.

– Мы нашли череп. Он здесь. – Яна кивнула на развалины ДК. – Но забрать его нельзя.

Видишь, охрану выставили.

– И что теперь делать? – спросила Лёка, жалея, что вообще вышла сегодня вечером на улицу.

– Попытаемся смыться. Если сумеем. – Квиле потёр руки.

– Они и вам могут навредить? – Лёка слабо указала на забор, за которым слышались глухие шаги. Только бы они её арбуз не растоптали.

– Могут, – кивнула Яна. – Правда, тебе больше.

– Готово! – объявила Лариса и легко взмахнула шалью со сверкающим нитями. Шаль становилась всё больше и больше, размером с простыню, потом – с громадный ковёр.

Она расправилась и накрыла всю компанию.

Но Лёка не почувствовала ткани на голове. Наоборот – всё вдруг стало чёрно-прозрачным. Только волосы Квиле горели, как факел, отбрасывая на лицах резкие тени.

– Это что, мантия-невидимка? – спросила Лёка, силясь рассмотреть хоть что-нибудь в окружающей кромешной тьме.

– Ага, она самая, – сухо произнесла Лариса и недовольно добавила: – Что за молодёжь пошла.

– Дай-ка.