Ойме

Осмотревшись, Лёка выпрямилась, отряхнулась. Делая вид, что ничего не случилось, засунула руки в карманы и намеренно медленно направилась к своему дому.

– Арбуз-то свой возьми. – Кто-то сунул Лёке в руку тяжёлый пакет.

Лёка быстро осмотрелась – никого. Деревья да лужи. Передёрнув плечами, Лёка покрепче перехватила пакет и пошла домой. Сознание отказывалось переваривать то, что вроде бы только что произошло. Наверное, ничего и не было. Просто воображение разыгралось. Как в детстве, когда придумываешь какие-нибудь приключения и кажется, что они на самом деле происходили.

Это от стресса она стала себе что-то несуразное выдумывать.

– Это чтой-то у тебя там?

От громкого голоса, идущего непонятно откуда, Лёка шарахнулась в сторону. Из-за двери в подвал вылезла тётя Тамара.

– Фух, это вы! – облегчённо выдохнула Лёка, пытаясь унять пульс. – Я аж испугалась.

– Так неча по ночам-от шататься. – Тётя Тамара оправила вязаную кофту. – Чего в пакете-то?

– А, арбуз.

– Так сегодня же нельзя их есть-от! – возмущённо проговорила тётя Тамара.

– Я знаю, на завтра взяла.

– А, ну тогда ладно. – И тётя Тамара ушаркала куда-то в палисадник.

Пришлось отложить арбуз до завтра. Лёка, конечно, не очень доверяла всем этим приметам, но после приключения у ДК стало как-то боязно. Пожалуй, всё-таки лучше уж перебдеть.

Оставив арбуз на кухне, Лёка приняла душ и легла спать. Но стоило закрыть глаза, как перед ней возникала то горящая голова, то скользкие тёмные твари, то ноги как будто липли к земле.

Пришлось встать и принять снотворное, которое осталось от летних экзаменов и свадьбы брата, когда от нервов Лёка вообще спать не могла.

Позднее возвращение родителей Лёка пропустила.

Утром снова светило солнце, так что обои на кухне казались золотыми, а зелёные занавески – малахитовыми. На улице трубным голосом созывала кошек соседка.

Разыгравшийся аппетит просигналил, что пора бы и позавтракать, да и арбуз сам себя не съест. Даже такой огромный. Точно, мама с папой к нему не притронулись.

Наверное, тоже знают примету. Надо будет оставить им половину.

Хорошенько помыв и разрезав бахчу, Лёка одну четверть нашинковала красивыми ломтиками, выковыряла косточки и, разложив всё это великолепие на огромном блюде, отправилась к телевизору. У неё, в конце концов, законный выходной.

На экране друг на друга самозабвенно кричали каике-то политологи и эксперты. Аж слюной брызгали из-за миллионов долларов, им не принадлежавших.