Ойме

– Ай, дорогой, позолоти ручку, – улыбаясь во все зубы, пропела Яна с киношным акцентом. Плюс она ещё размахивала руками перед лицом Роберта, а на запястьях звякала полтора десятка браслетов. – Ай, позолоти, всю правду расскажу!

Пока Роберт пытался понять, мерещится ему Яна или нет, Лёка тоже потихоньку вылезла из машины и на цыпочках подошла к ним сбоку. Яна трясла плечами, так что множество звенящих украшений на её груди трепыхались и бесконечно звенели.

– Ну, позолоти ручку, а? – Яна ухватила Роберта за руку, провела по ней двумя ладонями.

Роберт, шатаясь, сунул руку в карман и высыпал Яне в ладони кучку монеток.

– Ай-на-нэ-на-нэй! – Яна взмахнула расписным платком, изящно крутанулась и дала Лёке время зайти к ней со спины. Потом ещё взмах – и вместо Яны перед Робертом уже стояла Лёка и рассматривала его руку.

– Вижу ждут тебя трудности, – попыталась сымитировать голос Яны Лёка. – Много трудностей. Тяжело придётся, ой, тяжело.

Яна потихоньку вытащила из кармана Роберта смартфон и запорхала по нему пальцами.

– И вижу дальнюю дорогу, – лепила Лёка всё, что шло на ум. – И красная королева рядом, ой, и чёрная здесь же. Ай-яй-яй, чёрная дама-то рядом. Совсем близко. Держись от неё подальше, ой, подальше.

Яна сунула телефон обратно в карман Роберта и кивнула Лёке.

– Ну, прощевай, красавчик! – Лёка взмахнула платком, как учила Яна, и вывернула его тёмной стороной. Вдвоём они убежали к машине, а Роберт остался стоять на дороге, тупо глядя на свою руку.

– Вам бы в театре выступать, – усмехнулась Лариса, уводя машину из коттеджного посёлка.

Яна, хихикая, отлепила ресницы и сняла с головы платок.

– Ты чего такая хмурая? – смеясь, спросила Яна Лёку и толкнула её локтем.

– У него линия жизни обрезана, – проговорила Лёка. Её спектакль не позабавил. Она вообще жалела, что всё это затеяла.

– Про чёрную даму придумала? – через плечо спросила Лариса.

Лёка только покачала головой. Она эту даму видела в последнее время слишком часто, чтобы ещё и выдумывать.

Лёку подвезли до дома. Она выглянула в окно, убедилась, что никого из соседей поблизости нет, и пробежала в подъезд. Дома умылась и легла спать. Но сон не шёл, и даже Груша, свернувшаяся калачиком в ногах, не помогла. Пришлось снова глотать валерьянку.

На следующий день Лёка волновалась так, что руки дрожали.

– Слушай, успокойся уже, – прошипела Яна, наклоняясь к ней через стойку буфета.