Дар речи

– Но ты бойся заранее, у меня на тебя и на этого бездельника Пашку большие планы.

- Павлик не бездельник, - заявила сзади Лиза.

Из дома вышла миниатюрная женщина непонятного возраста – я мог дать ей и тридцать, и сорок – а вот пятидесяти бы не дал. Она была чуть выше полутора метров, почти на голову ниже Лизы. При этом семейное сходство – в чертах лица, в манере держаться – было явным.

- Привет, Леша, Лиза мне много про тебя рассказывала, - сказала женщина и решительно обняла меня. – Я – Тоня, мама Лизы.

- Страшная женщина, повелительница боли, - шепнула мне Лиза, проходя мимо.

- Я все слышу! – крикнула ей вслед Тоня. – Предсказываю – у тебя ночью сведет шестой палец на ноге, и ты промучаешься до утра! Ужасные фантомные боли!

- Она только грозит, - хлопнул меня по спине Иван Федорович. – Пашка еще не вернулся?

Пашка вернулся почти через час. Обстоятельства нападения на нас, судя по всему, активно обсуждались в «чате в голове Лизы», то есть вслух об этом не говорили.

За стол не садились – ждали Пашку, причем не потому, что не хотели без него начинать, а потому что одно его присутствие делало еду вкуснее.

И действительно, как только пришел Пашка – я вспомнил его, мы часто виделись в руднике, и даже здоровались, хотя и не были друг другу представлены – он в первую очередь прошел на кухню.

Заглянул во все кастрюли и сковородки, где-то чуть добавил специй, что-то поставил обратно на плиту со словами «на пять минут, потом выключить газ, крышку не снимать» и лишь после этого направился переодеваться в домашнее.

На ужин зашли обе тетки – Рая с тихим мужем Сергеем и молчаливыми близнецами-трехлетками и Марина, одна.

Еда была волшебной. «Язычки» из баклажанов с помидорами таяли во рту, тушеная картошка со свининой рождала в памяти ощущение давно забытого, потерянного рая. Заварное печенье, казалось, растворялось до того, как я успевал поднести его к губам, оставляя после себя мягкое, приятное ванильное послевкусие.

- Еще пара семейных ужинов, и ты больше никогда не сможешь наесться обычной едой, - сказала Лиза. – Я бы давно уехала в Питер или Москву, если бы не понимание, что я лишусь пашкиной стряпни и буду вынуждена перейти на свою стряпню.

Вспомнились истории про сидов, которые готовили еду так, что люди после этого не могли есть обычную пищу. Я клал в рот печеньки одну за другой, понимая, как могли родиться истоки этих легенд.

Первыми ушли тетки с родней.