Люди и то, что от них остаётся

– Можете подержать? – Толя протянул Михалычу мобильный.

Тот фыркнул:

– Могу только на хрен послать.

– Ах да, извините, – смутился Толя, никак он не мог привыкнуть, что Михалыч – не человек.

Пристроил телефон на подоконник, достал из кармана складной нож, отогнул гвозди и аккуратно вытащил стекло.

– Погаси фонарь и залазь, – сказал Михалыч. – И там, смотри, не включай! – махнул рукой и пролетел сквозь стену.

Заглянул Толя внутрь, посветил осторожно экраном телефона, тут же услышал сдавленную ругань призрака, поспешно выключил.

Лезть в непроглядную тьму не было ни малейшего желания. Засомневался: может, ну его?

– Эй, где ты там? – послышалось из мрака.

Была не была: Толя с опаской пролез в окно и постоял, часто моргая – привыкал к темноте. Михалыч куда-то делся. Постепенно Толя стал различать окружающее. Слева до самого потолка высились старые поддоны. Далеко впереди что-то смутно маячило: видимо, лунный свет проникал сквозь дыры в крыше.

Опасаясь наступить на гвозди и борясь с желанием включить-таки фонарик, Толя сделал несколько осторожных шагов.

И вдруг совсем рядом раздалось:

– Э, стоять!

Голос был такой, что Толя присел. Что-то большое, высокое шевельнулось рядом, в тёмном углу. Казалось, сама тьма обрела форму и протягивает жадные лапы.

– Тихо, Демьян, это со мной! – послышался рядом окрик Михалыча.

Дружелюбное привидение закачалось в двух шагах. Темнота разочарованно ругнулась.

– Пошли, пошли, – услышал Толя быстрый шёпот и поспешил вперёд.

Тьма вокруг жила, что-то дышало, двигалось, скреблось.

– Слышь, Михалыч, – прошептал Толя. – Может, я лучше завтра сюда залезу, а? Днём?

– Да не ссы ты, – прошептал в ответ Михалыч. – Днём здесь ничего не будет.

Он поплыл в темноту. Хочешь не хочешь, пришлось отправиться следом.

Впереди брезжил слабый свет, но очень уж он был далеко.

– Тут осторожно, – буркнул Михалыч, но Толя уже наткнулся на притаившийся в темноте старый письменный стол, заваленный картонными коробками с какими-то бумагами.

Стал обходить и вдруг отпрянул – за коробками белела в темноте большая лысая голова. Она не двигалась. Толя с опаской шагнул вперёд, присматриваясь, и тихонько матюгнулся – это был большой бюст Ленина.

Двинулся догонять Михалыча. Глаза уже привыкли к темноте. Тут и там громоздились штабеля поддонов, старые столы и шкафы, стопки кисло пахнущих деревянных ящиков. Показалось, что сквозь поддоны мелькнул свет.