Линии Леи

Скажи, попёрся бы ты в ту подворотню один? Ну, если бы я не влез первым?

– Ищи дурака!

– Вот именно, я ж тебя знаю. Ты из части в самоволку один не ходил, только с нами за компанию. Тут, если без острой нужды, ты вызвал бы группу и вошёл вместе с ней. Это я сумел завести так, что ты…

– Чуть не стал дохлой жабой.

– Лёш, прости, я правда сожалею!

– Проехали. Дальше рассказывай.

– А дальше нечего рассказывать. Искать надо. Понять, кто стоит за этим двойным суицидом. И отследить.

– Так запись же изъята, – напомнил Сфинкс.

– Нам ничем не поможет запись, на ней видны только мы с тобой. Я попросил Лёшу собрать все остальные сохранившиеся записи того дня. Со всей станции. Надо только внимательно поискать.

И мы стали искать. Сначала просмотрели записи, на которые хоть краем попадал злополучный мост над платформой. Затем обе платформы с других ракурсов. Затем середину зала. Ноги, головы, спины, сумки и мешки – внимание быстро притуплялось, и мы поочередно менялись местами у экрана.

Заказывали ещё кофе, потом даже полноценно поели и продолжили. Несколько отложенных файлов, которые по той или иной причине показались интересными, прогнали ещё по кругу. Под конец у нас осталось всего семь или восемь записей, но совсем уже неуместных, из вестибюлей и дальних переходов между кольцевой и радиальными.

– Ну и чёрт с ним, – сказал я. – Признаю себя ослом, а гипотезу надуманной. Сворачи…

– Ах ты, сволота! – зло прошипел Лёшка.

Я вздрогнул. Но фраза была адресована не мне. Он смотрел на экран.

– Жень, погляди-ка! Тебе вот этот персонаж никого не напоминает?

Смыслов поставил картинку на паузу и отмотал на несколько секунд назад. Камера широким углом фиксировала большой участок входного павильона и, самым углом, кусочек эскалатора. Там, на верхней ступеньке, стояла размытая, плохо различимая фигура. Знакомая? Да я не смог бы сказать, мужская это фигура или женская, если бы в последний момент человек не повёл головой, озираясь.

Характерный пучок волос, завязанный у затылка на манер лошадиного хвоста, я узнал бы из тысячи причёсок.

– Буньип?

– Ну а кто? Он же мне в больнице во снах являлся, пока обезболивающие не отменили.

– Почему мы его на других записях не увидели?

– Мне тоже интересно, – отозвался Смыслов и подкрутил запись ещё немного к началу. – Ну вот, теперь понятно. Он вышел из-за этой колонны. А за неё, вот смотрите, не заходил.