Линии Леи

А Сфинкс – это…

– Это имя, – он почесал синяк на шее, затем улыбнулся шире, продемонстрировал полный ряд треугольных акульих зубов. – Назовешь меня Голумом, я тебе горло перегрызу.

* * *

Утром на планёрке разбирали происшествие по личному составу. Оно было всего одно. И поскольку героем дня был я, то право первым нагрести углей в обе руки предоставили тоже мне.

Председательствовал зампокадрам. Озвучили суточную сводку, раздали по отделам служебную почту, изучили обзор траффика за последний месяц.

Техники доложили вкратце об изменениях в напряженности силовых линий. Турчину передали ориентировку на очередное чудовище, подлежащее розыску на территории всех членов Хартии перевозчиков.

Вересаева вошла в кабинет быстрым широким шагом, как врывается рассветный ветер на побережье. Мне показалось, что даже двери сами распахнулись перед ней на всякий случай, чтобы не быть вышибленными эмоциональным напором этой женщины.

Все остальные, от замов до руководителей отделов, а с ними и наша "отличившаяся" дежурная смена, сидели на массивных стульях по периметру большой комнаты.

В зависимости от повода, это помещение исполняло роль то актового, то совещательного зала.

Вторжение начальницы вызвало скрип и шелест, я ясно представил себе шуршание наполняемого паруса и треск скамеек под телами галерных гребцов. Саму Вересаеву в антураже можно было вообразить царицей Тевтой, выходящей на палубу к римским послам.

– Полагаю, что все уже это видели, – сказала Елена Владимировна, крутя в пальцах пульт от телевизора.

Видение рассеялось. Скрип стал обычным скрипом старых офисных стульев, а шелест – шелестом открываемых блокнотов. Позади и выше меня засветился экран, комнату наполнили звуки выпуска новостей.

Нечестный психологический приём. Заставить подчиненного нервничать, выбирая, игнорировать ли ему происходящие за спиной события, или же поддаться любопытству, но невежливо повернуться задом к начальнику. Я оценил попытку, с равнодушным видом открыл свой блокнот и нарисовал на чистой странице чёртика.

– Евгений, а вам не интересно? – прищурилась Вересаева. – Не хотите взглянуть, как по вашей милости нас полощут по всем каналам?

Ох, как нехорошо. Мне давали столько поводов возмутиться и оспорить несправедливое замечание! Не по всем каналам, а только по двум местным, мало кому интересным даже в самой Москве. Не полощут, а полминуты уделяют занятному, согласитесь, инциденту.