Линии Леи

– Так вот почему у меня ощущение было, как будто одного человека переозвучили голосом другого!

Тем временем, старикашка с жидким пучком седых волос вместо бороды прошёл к другой арке. Почти в самый конец, к скульптурам с детьми. Приложив ладонь к ноге малыша, отполированной до блеска тысячами прикосновений, он кивнул, благодаря, и поплелся обратно в нашу сторону.

– Ну надо же! Семейный туризм!

– А что он сделал? Что в том офисе?

– Эти скульптуры – наша регистратура. Они рассматривают заявки на выход в город.

Вон там – бизнес, студенты – образование, дети с глобусом – это развлечения и культурная программа, ну и так далее. Наш старичок указал цель поездки и получил разрешение. Ребятам решать, конечно, но по-моему у них мозги окончательно забронзовели. Я бы ему разрешения не давал. Я бы ему вообще визу аннулировал.

Дед, пройдя к середине станции, злобно посмотрел в нашу сторону. Сфинкс с улыбкой помахал ему рукой и увлёк меня к лестнице перехода.

– А почему не дал бы? Занятный дед.

Даже немного жалко его.

– Жалко? Когда такой занятный дед в последний раз пробрался в Москву без досмотра, его финансовая пирамида разорила полстраны. Скажешь тоже, жалеть лепреконов! Они своего никогда не упустят.

– Лепрекон? Это что, настоящий лепрекон?

– А ты не понял что ли? Да их же за километр по одежде узнать можно. Такого фасона, мне кажется, никто во всей вселенной больше не носит. А они всё никак в толк не возьмут, почему мы их всегда ловим. Ну, почти всегда.

Сфинкс задумался и достал коммуникатор. Включил, быстро набрал и отправил несколько фраз.

– Тебе ничего не показалось странным?

– Да вроде бы нет. Собаку погладил, ребенка за ножку подержал, всё как тысячи других туристов каждый день.

– А потом? – настаивал Сфинкс.

– Потом пошёл, взял свой чемодан и двинул по своим делам. В город, наверное.

– Точно!

– Что точно? В город?

– Нет, чемодан. Почему он оставил чемодан, когда проходил таможню?

Я пожал плечами Сфинкс фыркнул.

– Эх ты, опер! Ну-ка, спрячься!

Мы укрылись за поворотом и осторожно стали выглядывать из-за угла. Долго ждать не пришлось. Старикан, шаркая подошвами, еле запёр на лестницу свой тяжёлый портфель. Зонта у него теперь не было, он превратился в массивную позолоченную трость.

Отойдя подальше от скульптур и решив, что никто не смотрит, дед расстегнул пряжку и сунул нос под клапан портфеля. Но доставать ничего не стал.