Лямбда

Изображение приблизилось, теперь всю площадь занимал регион ВДНХ, а прямо в центре ярко светились три точки. Две принадлежали агентам, Белому Бекасу и Серому Стрижу, а третья представляла собой маркер биосигнатурного контроля, и это был Игрок.

– Эти двое опять спелись! – сквозь зубы процедил Розовый Утёнок. – Я этого Стрижа когда-нибудь... – он запнулся.

– Ага, и Белого Бекаса тоже наградить придётся, – кивнула Синяя Чайка. – Думаю, через пару часов мы получим ответы на все интересующие нас вопросы.

[1] Магл – в мире Гарри Поттера человек, лишенный магических способностей. Среди поклонников этого мира «магл» является синонимом слову «цивил»

[2] Волан-де-Морт – в мире Гарри Поттера лидер Пожирателей смерти, самый сильный волшебник на стороне тёмных сил

Глава 7

Игрок

Сознание возвращалось медленно и тяжело. Он парил в потоке бесконечного света, расслабленный, не осознающий себя. Здесь не было времени, и, казалось, он застрял здесь навсегда.

Иногда он делал попытки подняться наверх, вынырнуть из этого безмятежного потока, но его тут же начинало безжалостно швырять из стороны в сторону, как пушинку. В голове раздавался дикий грохот от водопада образов и звуков, а несуществующее тело скручивало от боли. Не выдерживая этого, он снова погружался в спокойное и ласковое свечение. Отдохнув немного, он предпринимал очередную попытку. Что-то в нём не желало вечно пребывать в безмятежности, ему надо было наверх, туда, где бушевал шторм.

После нескольких неудач он сменил тактику и стал всплывать медленно, осторожно выглядывая из потока света и подолгу оставаясь на месте. Так было намного легче воспринимать поток информации, и он постепенно привыкал к этому безумству стихии, вбирал её в себя по капле.

Из мешанины звуков неожиданно стало чётко различимо ритмичное биение. И странное дело, оно шло не снаружи, а из него самого. Прислушавшись, он понял, что слышит своё сердце.

Биение было сильным и ровным, а это означало, что он пока жив и умирать не собирается. Убеждённость в том, что он должен быть мертв, казалась странной, неестественной.

Затем пришёл холод, но холод приятный, успокаивающий. Он истекал откуда-то сверху, только не оттуда, куда он всплывал. Под воздействием этой прохлады мощный водопад образов и звуков терял силу, превращаясь в спокойную неторопливую реку, которая не вызывала болезненных ощущений.