Чудодейница

– Почтó? Мне тóка прикоснуться, – домовой дотронулся до крышки и пропал вместе с находкой.

***

От волнения сердце зачастило, когда Юля решилась открыть коробку. Рядом, слегка наклонившись к ней, едва не сопя от нетерпения, стоял, оказывается, не менее любопытный Савелий.

«И что же тут такое? Уфф…»

– Ну, ничего необычного – книги. Но что-то есть в них важное, – Юля стала по очереди вынимать лежащие внутри томики, – ой, советская!

– Книжка не толстая, но и не брошюра, из серии «В мире сказок». Издательство Книга, Москва-Петроград, 1928 год, автор Лиля Сорсье.

А название – «Мир чудодеев»! Не слышала про такого писателя. Детская книжечка, даже кое-где с картинками, чёрно-белыми. Хорошо сохранилась за девяносто три года!

Следующим лежал толстый альбом в шикарном тёмно-красном сафьяновом переплёте. Обрез золотой, готическое тиснение золотом наверху – Elizabeth.

– Ничего себе вещичка! Изящная. Так, а внутри у нас что?

«Е.А.Г.

<Четвѣрг> 1 апрѣля. <1915>

Какъ же восхититѣльно я сѣбя чувствую! Всё благополучно разрѣшилось, хотя были опасѣнiя.

Протѣкцiи твоей, Елизавѣта Алѣксѣявна, нiкто не опротѣстовалъ, докумѣнты сомнѣнiй не вызвали. Тѣпѣрь я фрѣйлина их высочествъ княгинь А. и М. Къ сироткѣ всѣ хорошо относятся, дажѣ гувѣрнантка. Сначала она мѣня насторожѣнно встрѣтила. Вмѣстѣ съ княжнами обучаюсь иностраннымъ языкамъ и прочимъ наукамъ, дажѣ музыкѣ и танцамъ. Я способныя ученiца! Не смѣюсь. Повторѣнiя мать ученiя.

Голову скружило, взгляды мужскiя восхищаютъ, въ дворцовые зѣркала любуюсь.

И любить, я была увѣрѣна, что не смогу болѣя, но сѣйчасъ въ сѣрдѣчкѣ надѣжда на любовь, а не на простое супружѣство».

– Это же дневник Елизаветы! Сверху три буквы. Шифр какой-то? Так неудобно читать широкую строку... Да ещё «яти» и твёрдые знаки! Хорошо, что только вначале. А исписано почти до конца.

Юля немного полистала дневник:

– А бумага-то не простая, с водяными знаками, – и прочитала, – J. Whatman 1913. Настоящий старинный ватман ручной работы? Да ладно! Этот альбомчик не иначе, как подарок, слишком дорогим он и в то время был, а сейчас и подавно.

Надо же, как интересно!

Савелий не комментировал. Однако его любопытство никуда не пропало, он суетился рядом с девушкой, пытаясь разглядеть всё, что приметила она.

Внизу лежал тяжеленный антикварный том в мощном переплёте, тоже кожаном, но выделка грубее сафьяна. С металлическими уголками и застёжкой.

– Ух ты... тяжёлый какой фолиант. Запорчик… открывается...