Записки ведуна. Утопленник Васька и другие истории

Я специально подальше от посёлка выбирал.

Как нам на катере сказали – свезло с погодой: тепло, солнышко, красота... Ветер только с воды холодный, так я у себя дома и не к таким ветрам привык. Гостиница моя оказалась не от пристани, а от посёлка в паре километров. Но мне понравилось – по лесной дороге хорошо идти, сосны и берёзы вокруг смешались, кустарник вдоль обочины, а в траве то тут, то там такие грибы-великаны, что я возле каждого стоял – любовался. Дикий человек, из цивилизации на природу попал… И пока шёл, чувствовал, что наблюдают за мной из-за сосен.

Но сами не показываются, а приглядываются осторожно так да хихикают по-девчачьи. Ну я тоже вида подавать не стал, что заметил, так и дошёл до комплекса гостиничного. Только удивился, что навки так близко от людей живут и комфортно себя чувствуют.

Гостиница мне понравилась. Дом длинный, двухэтажный, мой номер на втором этаже оказался. Под окнами огород небольшой, кухня-столовая отдельно и хозяйский дом отдельно.

А за гостиницей, между сосен, – дорожка к озеру небольшому и банька на берегу почти. И тихо так вокруг, уютно - красота, одним словом. 

День я по окрестностям гулял, достопримечательности осматривал. Многое увидел и порадовался, что в таком месте дивном оказался. Даже навкины шутки это впечатление не испортили. А вечером кашей вкусной при гостинице поужинал и спать пошёл. Конечно, не один я тут гостил, да и взгляды на себе ловил женские, только не то место, чтобы романы ночные заводить.

Духовное, чистое вокруг, можно и без случайных баб обойтись. 

Прав я оказался. Спать лёг и выяснил: тонкие стены, хорошо всё слышно, вплоть как кровать под соседом скрипит. Хорош бы я был в ночных подвигах: ни вздохнуть, ни шевельнуться лишний раз. С тем и уснул, собой довольный.

Разбудили меня на рассвете. Со спины зашли и этим разозлили. Но когда я обернулся – разозлился по-настоящему: посреди комнаты, в водорослях и слизи, стоял и обтекал на чистый деревянный пол, по которому я с таким удовольствием ходил босиком, самый настоящий утопленник, в крестьянской робе годов двадцатых-тридцатых прошлого века.

 

Что за нечисть обнаглевшая!

- Слышь, ты! - я рыкнул на гостя. – Совсем охамел?! А ну собирай свои сопли и вали отсюда, я спать хочу!

Утопленник неуверенно переступил с ноги на ногу, а я понял, что ещё немного и начну орать в голос на это синюшно-опухшее чучело.