Химеры трех волшебниц

Маги же ничего не смогли сделать – им было плевать на ветер, а молниями и огнем не в силах повелевать даже Мерлин. Три часа боя стоили нам двух линейных кораблей и двух фрегатов, за которые русские заплатили одним из своих чудовищ. Полагают, что одно из ядер влетело в пушечный порт, от чего русский корабль и взорвался. Второй отошел, дымя, словно чертова кузница.

Вроде бы мы одержали победу. Но когда он появился вновь, чтобы провести в осажденный город несколько транспортов, наш прославленный флот не рвался нападать на него.

А через два дня на наши окопы начали сыпаться чудовищные бомбы. Одну из них, неразорвавшуюся, я видел своими глазами. Клянусь вам, она был ярд в поперечнике. Черный чугунный шар, невообразимо тяжелый, внушающий чувство безысходности, особенно после того, как ты увидел последствия его взрыва.

Именно тогда, при первом обстреле наших позиций, погиб Мерлин. Как будто не хватало нам холода, свирепствующей в окопах холеры и дизентерии, и бесконечных схваток с русскими.

Как будто не хватало нам их чертовых пуль с серебряными колпачками, одинаково хорошо убивавших людей, оборотней, вампиров и уверенно калечивших химер.

В тот день, под обстрелом, я понял, что Балаклавская битва была далеко не худшим моментом этой войны. Я понял, что мы войну проиграем, несмотря на подошедшие из Метрополии подкрепления, несмотря на одурманенных дервишами турецких солдат, которые шли в бой без малейшего страха и позволяли нам раз за разом добираться до русских окопов ценой своих жизней.

Эта война была невообразимо жестокой. В ней сражались не страны, а два мира, чуждых друг другу. И наш мир, мир древней магии, чести и доблести проиграл.

Чтобы Империя не пала, нужна была не только магия. Я понимал это со всей безысходностью, с кристаллической ясностью. К счастью для Империи это понимал не только я.»

Лорд Персиваль Фергюсон, Записки о восточной кампании.

Персиваль проснулся от воя ветра. Кое-как восстановленное здание, в котором был устроен госпиталь, было куда лучше, чем палатки или плавучий госпиталь, в который переделали несколько сильно поврежденных кораблей.

Стараниями мисс Найтингейл, от усталости превратившейся в бледное подобие той женщины, что он встретил на Агамемноне, в госпитале было довольно тепло и раненым хватало еды. Ядра из русских пушек сюда не долетали и госпиталь был, пожалуй, самым безопасным местом в Крыму.