Страж Грани Лёлька

И ладно Жива или там Лель с Ладой, те хоть людям не вредили, а коли Перун либо Хорс разум теряли, то ведь и спастись иной раз было некому.

— Значит, искра их крови опасна?

— Все опасно, хозяйка. Что ты, как малое дите, всполохнулась. Все опасно, ежели разум не прикладывать. Тебя рази не учили, что себя в узде надо держать? Вот сегодня ладно ты не всурьез разгневалась, просто прогнать тебе надо было этого никчемушника. А коли бы сердце по-настоящему отпустила?

Лелька сообразила, что потеряй она контроль, был бы у нее в активе бывший бойфренд глубокой заморозки, и испугалась.

— Спасибо тебе, Будило. Навел ты меня на нужные мысли.

— Вот и ладно, хозяйка, глядишь, так и отработаю свою вину.

Глава 11

Долгий вечер плавно перетек в такую же долгую ночь. Для Лельки это была первая ночь в квартире после долгого перерыва. Жилье сдавалось с мебелью, квартиранты были людьми аккуратными, так что девушка вполне смогла устроиться в своей бывшей комнате. Однако до того, как наконец лечь спать, надо было сделать еще одно дело, самое важное на сегодня.

— Дедушка, дедушка, домовой-суседушко, не побрезгуй едой, побеседуй со мной, — тихонько позвала девушка и увидела, как из щели возле плиты вытек туман, обернувшийся аккуратным стариком.

За свою недолгую ведовскую жизнь Лелька видела уже многих домовых. Все они были разными: Кондратьич у дяди Андрея — рыжим хитрованом, не сказавший своего имени домовой Олега-знахаря — ехидным длиннобородым старикашкой, домовой в шелтере — скользким мужичком непонятного возраста с клочковатой бороденкой.

Домовой маминого рода, пришедший на Лелькин зов, не походил ни на одного из них. Он был… величественным. У Лельки в голове мелькнуло, что так мог бы выглядеть Гэндальф Белый, если бы его кто-то уменьшил в несколько раз.

— Здравствуй, Вольга, дочерь Дарины Прозоровой. Наконец-то судьба привела тебя под родной кров!

— Здравствуйте… — обалдело ответила Лелька. К таким церемониям жизнь ее не готовила.

И тут домовой улыбнулся и сразу утратил свою величавую строгость.

— Да что ж ты ко мне на «вы» обращаешься, хозяюшка? Я ж тебя крохой нянчил, мамке твоей помогал, да и ее в свое время нянчил и даже Таисью, прабабку твою. Все вы моего рода, а значит родная ты мне.

— Прости, дедушка-домовой. Я же маленькой совсем была, мне мама ничего не рассказывала, а потом они… погибли.

Несмотря на прошедшие годы, вспоминать, а тем более говорить о гибели родителей было больно.

— А как тебя звать, дедушка-домовой?

— Зорычем когда-то нарекли.