Страж Грани Лёлька

— А я слышала, что домовой получает прозвание от имени первого хозяина дома.

— И я так получил. Только долгая это история, а ты, я гляжу, совсем устала. Или-ка спать, хозяюшка. Завтра, коли силы у тебя будут, все и расскажу, и покажу.

— Ты прости, Зорыч, но я, сам видишь, пару жильцов тебе привела.

— Вижу. Зверя я твоего оценил, хороший зверь, защитником тебе будет.

— Да он же кроха совсем, даже когда повзрослеет — не вырастет.

— Так и тебе не тело надо беречь, это и так есть кому делать, вон, обормотов к тебе каких приставил местный жрец.

— Жрец?

— Это тоже позже расскажу. А касательно зверя я так скажу: его задача не столько тело, сколько душу твою охранять и беречь. Нету у тебя пока ни лю́бого, ни деток, так что быть твоему песику якорем-маяком, на который ты всегда вернуться сможешь. Ну да это в отдельной беседе обсуждать надобно. Ты не спеши, Волюшка, всему научишься. А пока иди отдыхать, совсем ведь глаза закрываются.

Лельке очень хотелось задать домовому всю сотню вопросов, что вертелись у нее на языке.

Но, подумав, она поняла, что это будет пустой тратой времени. Уставший мозг наотрез отказывался перерабатывать информацию, так что пришлось спрятать любопытство поглубже и отправляться спать.

К следующей ночи девушка подготовилась основательнее. Она твердо намеревалась задать Зорычу все накопившиеся вопросы. Домовой отозвался быстро, словно только и ждал, пока позовут.

— Здравствуй, Волюшка. Знаю, о многом спросить желаешь. Все что знаю расскажу, это мой долг перед твоим родом.

Но сперва другие дела сделать надобно. А начнем мы с твоего зеркала. Ты, чай, ведаешь, кого в гости позвала?

— Здравствуй, суседушко. Я знаю, что не спросясь тебя гостью привела, да только выбора у меня большого не было. Мы с зазеркальной жительницей договорились, что она слушаться будет, а я ее за это в нашем мире пока оставлю. Сам ведь знаешь, такие гости к душегубству не склонны.

— Знаю. Что ж, раз такое дело, выходи гостьюшка, давай знакомиться.

В зеркале вновь вместо отражения появилось простецкое крестьянское лицо.

— Здравствуйте, хозяин, — осторожно отозвалась Ефросинья.

— Чего сторожишься? Боязно?

— Боязно, — призналась бывшая крепостная нянька. — Я ж нечисть сроду не видала, в церковь ходила на службы и на исповедь, а тут видишь, как повернулось.

— Всякое случается, бабонька. Видать были у вас в роду знающие-ведающие, вот и сыграла кровь. А что боязно — так оно и неплохо.