Видишь Суслика?

Мне точно нужно в библиотеку, как можно скорее!»

Мировой горячей точкой, где шли вечные бои и склоки всех со всеми, в этом мире была территория Кореи, только Кореей она не называлась, и на две части не делилась. Официальным названием было «Китайско-Японская демилитаризованная зона».

«Очень демилитаризованная, ага. Зато всегда есть чем заняться, - фыркнул он, - и кстати, было бы интересно наведаться в Москву. Лужкова и Собянина небось не было, как же она без них похорошела? Научились ли менять плитку каждый год?»

Короткой перемены хватило лишь на то, чтобы поменять учебники и сбегать в уборную.

Каждому курсу полагалась отдельная.

«Немецкий! Ха-ха! Ну, это по моей части!» - заверил Суслика Вал.

Уж что-что, а язык Шиллера и Гете альма-матер вбила в него по самое не балуйся. У доски на немецкий переводили предложение «Земля была покрыта пеплом». «Der Boden war mit Arsche bedeck», – уверенно написал Тэндо Хироки.

Джунгарик от восторга подпрыгнул за партой. Буковка «r» в «Arsche» была лишней и превратила «пепел» в «задницу».

Преподаватель заподозрил намеренную пакость и долго распекал нерадивого переводчика. Тот осоловело хлопал глазами, не понимая, где ошибка.

А тем временем начался опрос домашнего задания, в том числе стихотворение «Лорелея» наизусть. Для Суслика это не было проблемой. Кадзуо обладал уникальной фотографической памятью, и мог легко воспроизвести все написанное на странице, стоило ему ее разок увидеть.

Джунгарик тоже быстро оттарабанил свое. Преподаватель заслушался шкодливой "сиреной" и прикрыл глаза.

А Хомячок, воспользовавшись этим, в момент нарисовал голую Лорелею на доске.

Но, как обычно, попало не Хомяку, а следующему на очереди кадету. Тот долго топтался у доски, заикался и запинался, описывая скалу над Рейном и коварную деву.

Едва закончился урок, пришлось мчаться в раздевалку. Да, спортивных занятий в школе было с избытком. На этот раз, правда, резвились не на стадионе, а в зале спорткомплекса.

По дороге Вал заметил указатель с названиями клубов.

«А это что за хрень? Как у англичан? Клуб, куда хожу, клуб, который ненавижу и клуб, который игнорирую?»

Мелькнувшее воспоминание от Суслика заставило Вала обратиться ко всей мощи родного матерного языка: Фудзивара Кадзуо был заслуженным председателем поэтического клуба.

«Державин, блин! Но моя бабуля была бы в восторге».

Перед глазами тут же возник уютный малый читальный зал библиотеки, который был закреплен за клубом.