Видишь Суслика?

Разумеется, спортивные экзамены в подготовительный класс Кадетской школы Суслик провалил с треском, но набрал абсолютный максимум по гуманитарным наукам. В любом случае, Фудзивара Кадзуо, памятуя о доблестном бывшем начальнике школы, зачислили в класс штабистов.

Но информация о неоднозначных результатах внучка дошла до деда, который наслаждался заслуженной пенсией. И Тэрумаса устроил подлинный «Сталинград» Нагахидэ, чтоб тот наконец взял воспитание наследника клана в свои руки.

Это вызвало вторую и куда более серьезную ссору родителей.

Кумико была отстранена от обучения сына. И ни слезы, ни шантаж, что иначе она вернется к родителям, не смогли сломить традицию Фудзивара: Суслик отбыл в закрытую кадетскую школу, хотя молил все известных ему богов, чтобы папа позволил ему остаться дома. В школу родители приезжали по очереди, с тех пор сын не видел их вместе до ноября.

Суслик тем временем чуть пообтесался в классе, смирился с режимом и продемонстрировал академические успехи.

В тот дождливый, осенний день, который стал последней встречей Кадзуо с матерью, супруги Фудзивара выглядели счастливыми и довольными, особенно отец. Он действительно очень любил свою Кумико.

Последняя запись в мамином дневнике как раз и относилась к этому посещению школы и романтическим выходным по возвращении домой.

Нагахидэ отбыл в очередную командировку.

А по приезду в город в декабре обнаружил пустой дом. В холодильнике лежали чуть подпортившиеся продукты. Все вещи были на своих местах. В спальне он увидел лишь разобранную для сна кровать и сборник стихов на ней. Кумико будто отошла в ванную в душ перед сном… и исчезла.

Нагахидэ обзвонил всех знакомых и родственников. Затем вызвал полицию. Но официальные поиски ничего не дали. Был нанят частный детектив. Папа был в отчаянии, он даже продолжил вести дневник своей пропавшей супруги.

Но погрузиться в семейные дела ему не позволило служебное положение. Нагахидэ не мог отказаться от командировки. Уезжал он с тяжёлым сердцем. Все помыслы все равно крутились вокруг жены. Даже в самый разгар ссоры он не переставал любить свою «тургеневскую девушку».

Дальнейшие события отец записал на оставшихся страницах дневника Кумико. Благодаря уникальной памяти Кадзуо Вал буквально увидел эти страницы.