Святоша. Путь стража

А судя по ругательствам, которые он шипел себе под нос, с настоятелем всё было в норме.

Глеб воспользовался случаем и нагло ворвался в кабинет мимо охраны.

— Земский! — тут же раздалось оттуда. — Какого хрена ты опять являешься без приглашения? Шастаешь тут, как у себя дома! Никакого уважения и субординации! Вооооон.

Что-то грохнуло и разбилось об стену, похоже настоятель швырнул в незваного гостя одной из хрустальных ваз, стоящих на полках рядом с его столом. Я думал, по их количеству, что пухляш просто коллекционирует эти пылесборники.

— Да пять минут всего то и надо! — деланно возмутился монах. — Зачем ради такой мелочи беспокоить уважаемую Марью Степановну?

Строгая женщина едва заметно хмыкнула и тут же сделала вид, что занята бумагами, лежащими перед ней на столе. Мы же спокойно ожидали чуть в сторонке, не заглядывая пока внутрь и наслаждаясь исключительно дружеской беседой.

— Марья Степановна, да хранят её всеблагие, не переломится послать тебя в бездну!

— А ты переломишься?

— Воооон! Желаешь, чтобы тебя отсюда вышвырнули?

Но настоятель, хоть и убедительно угрожал, охрану не звал.

— Ладно, пять минут.

— Заходите! — высунулась голова монаха.

— Кто там ещё? — снова заорал Эдуард, но было уже поздно.

Мы предстали перед настоятелем, скромно утаптывая ковер за спиной наставника. Двери закрылись и Глеб кивнул княжне:

— Давайте, ваша светлость.

Яна устроила из простой печати целое шоу. Выпрямилась, глубоко вздохнула и, разведя руки в стороны, резко свела их, хлопнув в ладони и сложив нужные фигуры. Глава обители удивленно пялился на девушку, а я усиленно разглядывал его.

Одержим настоятель был разве что содержимым своего шкафчика, которым уже явно начал злоуптореблять, судя по слегка испитой роже. Никаких ореолов, аур или свечений я так и не заметил.

Меньшикова закончила и изящно «бросилась» плетением в Эдуарда.

— Вы что тут ещё устроили? Да на каком основании вообще...

Я не шевелился, что было знаком для остальных. Всё в порядке, перед нами человек. Глеб подошел к массивному столу и с силой вдарил по нему, прекращая тираду.

— Эдик, — тихо сказал он. — Я с радостью обменяюсь с тобой оскорблениями, но дело дрянь. Так что послушай меня внимательно и будем решать.

Пересказ монаха был кратким и нелитературным.