Одной крови

– Когда можно будет к нему зайти? – Спросила Розмари, делая пару неуверенных шагов вперед.

– Он еще не очнулся, на это потребуется время. И сколько, увы, я не могу прогнозировать. Вы можете зайти, но только родственники.

Подруга резко обернулась ко мне и холодными дрожащими пальцами вцепилась в руку, притягивая вперед. Мои возражения застряли где-то в горле, и я могла лишь испуганно хлопать глазами. Что она делает?

– Она тоже родственник, доктор! Это наша двоюродная сестра. Ей можно.

Доктор не смог ничего возразить, ведь уверенный тон Розмари не принимал никаких возражений.

Я была благодарна подруге, на самом деле это большее, что она когда бы то ни было делала для меня. Но вряд ли она сама это понимала.

А вот взгляд мамы Криса мне не понравился, цепкий, он скользнул по мне, словно резанул ножом. Но она промолчала, лишь недовольно сжала тонкие губы и смерила меня оценивающим взглядом. М-да... не привыкла, видимо, миссис Стивенсон, что в жизни её сына есть кто-то еще, кроме матери, ну и сестры.

– Это так странно, – украдкой шепнула Рози мне на ухо, – ведь я всегда хотела, чтобы у меня была сестра.

– Я тоже, но прости, не при таких обстоятельствах.

Моя названная сестра тепло встретила мою улыбку, но входя в палату 143 все краски вокруг померкли для меня.

Я не стала подходить близко, потому что от увиденного моё сердце сжалось от боли. Только самое ужасное чудовище может сделать такое с любимым человеком. И я – то самое чудовище.

Я почти убила его. То, что он сейчас жив – чудо. Как я могу терпеть себя после такого?

Я принесла ему столько боли... Боли, которую он не заслужил. Прости меня, Крис! Я стала твоим ночным кошмаром, но ты даже не понял этого.

Теперь главное – принять правильное решение. А оно может быть только одно: уйти и больше не появляться в его жизни. Это нужно было сделать в первый раз. Надеюсь, теперь уже не слишком поздно.

Кристиан лежал, закрыв глаза, на широкой трехсекционной медицинской кровати, с чуть поднятой головой.

Лица почти не было видно из-за маски аппарата искусственной вентиляции легких, которая переходила в толстую прозрачную воздушную трубку. На мониторе можно было разглядеть какие-то цифры и графики, но мне это не было интересно. Главное – что сейчас он жив.

Я стояла, одолеваемая своими тяжелыми мыслями, и не заметила, как миссис Стивенсон тихо подошла ко мне и увела в угол палаты, так, чтобы не видела Рози.