Одной крови

– Поздравляю! Ты отбил этой человечке последние остатки разума, кузен! Какого чёрта ты с ней сделал?

Марк с досадой выплюнул эти слова и принялся ходить из стороны в сторону с целью привести мысли в порядок.

– Да ни черта я не сделал! Ну припугнул разок, всего-то! Но не до такой степени, чтобы тронуться умом!

Темноволосый вампир вновь взглянул на девушку, и встав со стула, наклонился ближе к её лицу, заглядывая прямо в голубые испуганные глаза. Запах человеческой крови опьянял его, заставляя звериные клыки увеличиться в размерах.

Глядя на них, блондинка ещё сильнее задрожала и побледнела, снова постаралась отползти назад, но тело пока слабо её слушалось.

– Лидия, – прошептал Нейт, будто открывая ей какую-то запретную тайну – ты знаешь её как свою бабушку. Она растила тебя много лет.

– Моя бабушка... умерла пять лет назад, а вторая, мать отца, ещё до моего рождения. И ни одну из них не звали Лидией.

Слабый голос девушки наполнил шикарную гостиную особняка, и на пару секунд воцарилась звенящая тишина.

Как по щелчку пальцев Марк вдруг понял наконец, что его так настораживало в этой девушке. Запах! Хоть её реальный запах и сложно было учуять сквозь толстый слой грязи и земли.

– Ты взял не ту, запах, – кивнул головой в сторону замершей девушки, в ответ на недоумённое лицо Нейта – она пахнет иначе, чем там, в их старом доме! Я же давал тебе забытые вещи, как ты мог облажаться в таком простом деле!

– Нет нет нет, всё было точно! Именно тот запах! И ещё украшение! Я видел его много лет назад на шее Лидии! Оно сейчас у неё!

Нейт в бешенстве дёрнулся в сторону девушки и сорвал с её шеи грязный аметист в золотой оправе.

А Марк в задумчивости снова принюхался, подходя ближе и одним резким движением руки стащил с Холли серый от засохшей грязи кусок ткани. Обнюхал его, как ищейка, готовая взять след, и многозначительно взглянул на Нейта. Они поняли друг друга без слов.

Тихий угрожающий голос Марка, обращенный к девушке, заставил её кровь холодеть от страха.

Льдисто-серые глаза, казалось, заглядывали в самую душу, выворачивая её наизнанку и выуживая самые потаённые мысли.

– Будь хорошей девочкой, скажи мне, чья это вещь?

Холли не хотела говорить, но животный безотчетный страх перед этим существом, смешанный с надеждой на то, что её отпустят, сделали своё дело. Голос дрожал, но слова были произнесены и услышаны.

– Её зовут Эвелин Уайлд. Она из моей школы.