Тринадцатое дело

Я снял очки, галстук, вынул из кармана ТОР и, по привычке, разулся. Аппарат едва слышно загудел, засветился десятком лампочек, и, как только я улегся, медленно задвинул ложе под решетку сканера.

С минуту ничего не происходило, лишь из-за пульта управления доносилось быстрое шуршание клавиш клавиатуры. Затем решетка принялась медленно вращаться вокруг продольной оси, а тональность гудения аппарата скачком повысилась. Я почувствовал легкий зуд на коже – знак того, что аппарат начал настраиваться на мою биосигнатуру.

Через несколько секунд неприятные ощущения прошли, а тональность издаваемого аппаратом гула принялась повышаться и понижаться, как будто невидимый музыкант импровизировал, играя на трубе.

Это продолжалось примерно минуту, так что я даже успел уловить в этом потоке звуков какой-то сюрреалистический мотив, когда решетка вдруг прекратила свое вращение, а Чайка встала из-за пульта и громко сказала:

– Полежи пока, я сейчас.

После чего упорхнула.

Не было ее минуты три, я уже подумывал, не начать ли скучать, когда она вернулась, подошла ко мне и показала какую-то деревянную фигурку, блестевшую темным лаком.

– Что это? – спросил я заинтересованно.

– Оберег, – коротко ответила девушка, держа игрушку за короткий кожаный шнурок. – Интересная игрушка, обладает неприятным воздействием на окружающих. Ребята из четвертого подразделения накрыли в области группу реконструкторов. Как оказалось, кое-кто из них баловался такими штучками.

Я присмотрелся к оберегу внимательнее.

Это был вставший на задние лапы медведь. Фигуру вырезали из цельного куска дерева, причем делали это явно вручную, потому что были видны небольшие огрехи в работе с деревом. Лаком его, скорее всего, тоже покрывали без использования современной техники.

– А сейчас потерпи, будет немного страшно, – предупредила Синяя Чайка, возвращаясь на место оператора.

Затем, не давая мне опомниться, схватила фигурку в кулак и резко сжала. В тот же миг компьютер подал предупреждающий сигнал, а я почувствовал легкое желание уйти отсюда и не мешать.

Желание это явно навевалось оберегом, потому что появилось слишком резко. Уходить мне было некуда, и это чувство принялось расти, постепенно становясь навязчивой идеей. Решетка продолжила вращение, невидимый трубач снова занялся своей импровизацией под шорох клавиш клавиатуры, но я уже не слушал его. Мне реально было неуютно здесь, хотелось тупо сбежать.