Хоколобон

Берт всегда в досягаемости, а дева... О ней Джереми так ничего и не узнал.

– Тогда да, либо Шасэнорт, либо та иномировая дева, – сделал вывод молодой Сиклз.

– Дева тут точно ни при чём.

– Да кто она такая? – надавил Джереми. – Говоришь о всех в детальных деталях, но только не о ней.

Даррен начал было отмахиваться, но Сиклз не отступал. Ему давно уже казалось это важным.

– Кто она?

– Да мать твоя, кто-кто, – передразнил дед. Джереми выпучил глаза.

– В смысле?

– Твоя мать, моя приёмная дочь. Та, что из далёких земель.

Её вмешательство один из факторов, что обеспечил городу статус Перекрёстка.

Помедлив, он добавил: – Впрочем, никто не заподозрит её в обмане. Не сказать, что те земли такие уж иные. Чай не Хайрам с Тосином. Вот уж мОлодцы, от обоих за милю разит инаковостью.

– Погоди-погоди, я ещё от первого не отошёл. В смысле дева из иных миров моя мать?! Я думал... – произнёс Джереми и замолк. Он вдруг понял, как много это объясняет. Часть его жизни только что встала на место.

Отец редко говорил о дедушке.

Чем старше становился Джереми, тем явственнее ощущалось противоречие внутри отца. Он и хотел рассказать больше, явно восхищался им — но и ненавидел. Поэтому все истории начинались как сказка, и обрывались, как недописанный и сожжённый роман. И никакие уговоры не помогали — старший Сиклз уходил от темы. Не говорил ничего явно плохого или хорошего — как отрезало. Мать просто уходила в себя или говорила, что ей не до ворошения прошлого. Мол, надо жить настоящим, смотреть в будущее. Кто старое помянет — тому и глаз вон, не зря же говорят.

У Джереми были братья, сёстры — никто ничего не знал. Со временем, покуда Джереми рос и начинал лезть во все щели в попытках узнать больше, выяснилось, что отец не вёл дневника, не писал мемуары, никому ни о чём не распространялся. Для всей остальной родни это выглядело так — он уехал в далёкий город и вернулся спустя пятнадцать лет с женой и малолетней дочерью — старшей сестрой Джереми.

И теперь всё становилось понятно. Конфликт отца. Они с матерью любили друг друга — отчаянно, беззаветно.

И отец очень уважал Даррена Сиклза, приёмного отца своей любимой. Но узнав, каким образом та попала в Хоколобон, не смог ничего с этим поделать. Ни смириться, ни пойти на открытый конфликт. Так что они просто уехали.

Джереми сам не заметил, как прислонился к стене дома и чуть не съехал по ней.

– Ну хватит, – дёрнул его за рукав Даррен. – Потом будешь предаваться изумлению. В остальном ты был прав, дело в Шасэнорте.