Мертвая романтика. Книга первая

Интересных экземпляров было много: пожизненные издания с автографами или с иллюстрациями известных художников, книги, выпущенные без цензуры или определенными издательством, отдельно лежали письма и гравюры. Начальные цены тоже не казались особо высокими, но парень прекрасно знал, как сильно они могут вырасти за секунды.

Возле Юшина остановились, рассматривая выставленные книги, мужчины в возрасте – назвать их стариками или пожилыми язык не поворачивался. Оба были одеты просто, но парень заметил кольца-печатки на их руках и явно дорогие часы.

Мужчины переговаривались вполголоса.

– Это прижизненное издание «Евгения Онегина» Пушкина, гравюры Нотбека.

– Те самые?

– Именно. Я бы взял в коллекцию, но, если честно, не хочется иметь то, что не нравилось самому автору.

– Понимаю вас. Как насчет автографа Цветаевой на «Волшебном фонаре»? Это был ее второй сборник.

– Я не специализируюсь по Серебряному веку, да и девицу эту, честно говоря…

– А очень зря! Не слышали? Недавно ее автограф Керенскому на «Царь-девице» ушел за восемь с четвертью миллионов!

– Серьезно?! Вот эта… кхем, не самая хорошая поэтесса – и за восемь миллионов?

– Удивились все, никто из моих знакомых не ожидал, что этот лот так взлетит.

– Невероятно. Вот так подумаешь и невольно решишься предать Пушкина и прикупить девицу ему в компанию.

Один из посетителей поднял глаза, и Юшин поспешил отойти. Перед ним оказался открытый католический молитвенник небольшого размера, карманный и явно любимый. Потрепанные по краям страницы покрывали темными пятнами. На левой был изображен черно-белый оттиск Девы Марии с нимбом из звезд. Она стояла на полумесяце, смотрела на Землю и благословляла ее. На правой разноцветные ангелы сидели, стояли и летали в беседке, увитой розами. Пара сверху держала развернутое полотно, прославляющее Деву Марию.

В ушах послышался женский шепот: сперва механический, почти равнодушный, он стал взволнованным, нервным, плачущим, но вскоре затих. Закрыв глаза, Юшин увидел девушку в почти пустом храме в крестьянской одежде прошлого или позапрошлого века, с убранными под чистый платок волосами. Она закрыла книгу, сложила руки в молитве и опустила голову, но ее плечи дрожат.

– Нашел что-то интересное? – Анджей похлопал друга по плечу и посмотрел на молитвенник.