Мертвая романтика. Книга первая

Вертя в руке табличку с номером, Юшин чувствовал себя немного странно. Он не собирался участвовать, да у него и не хватило бы свободных денег на покупку. Но он сидел с табличкой и в любой момент мог поднять ее.

«Соблазнительно, да? – прошептал Хайд. Дама слева только что забрала «Письма Белинского», изданные в начале двадцатого века, за несколько сотен тысяч. – На эти деньги можно купить немало интересных и информативных книг».

Юшин незаметно пожал плечом. Можно, а можно купить книгу не только ради текста.

Мысли вновь вернулись к молитвеннику. Интересно, купят ли его и за какую цену? Машинально парень прикинул, на сколько месяцев ему придется ужаться до минимума, чтобы попытаться выкупить лот.

«Заплатить придется сразу, а не через месяц».

«Вечно ты портишь удовольствие помечтать».

Анджей несколько раз поднимал руку, но его ставка ни разу не выиграла. Казалось, что это его не особо волнует, хотя обычно парень сердился, если не мог получить желаемое.

Ближе к концу вынесли молитвенник.

Его стартовая цена равнялась зарплате Юшина – невысокая для остальных участников и ощутимая для парня. Аукционист обвел взглядом зал, не заметил заинтересованности и произнес «раз, два…».

Закрыв глаза, Шеньян поднял табличку. Черт с ней, с зарплатой и деньгами, поголодает месяц, не умрет же, а проездной у него оплачен. Сердце быстро забилось, а перед глазами вновь появилось лицо девушки. Он очень хотел узнать ее тайну. Он должен ее узнать!

– Раз, два…

Кто-то поднял табличку.

Аукционист улыбнулся и принял ставку. Слева послышался удивленный шепот, два или три участника подняли таблички, и цена увеличилась вдвое.

Юшин опустил голову. Что ж, он знал, что сидит в окружении людей, для которых его зарплата – мелочь в кармане и которые могут приобретать то, что ему нравится, не пытаясь постоянно выгадывать копейки. На душе стало горько и немного противно.

– Лот продан номеру двадцать один, благодарю.

Юшин повернулся к Анджею. Тот кивнул аукционисту и опустил табличку с номером двадцать один.

– Только не говори, что тебе приглянулся молитвенник.

– Почему нет? Моя мать из благородной семьи польских аристократов, она наверняка была католичкой, а я чту традиции семьи.

– Не ври, пожалуйста, ты «Отче наш» даже на русском не знаешь, а молитвенник на немецком. Кроме того, твоя мать и ее родители жили при Советском Союзе, в котором процветал атеизм.

– Ох, да расслабься. Скоро аукцион закончится, выскажешься.