Мертвая романтика. Книга первая

Лишь на полпути к метро он остановился, открыл сумку и пошарил в ней. Мозгами Юшин понимал, что проверяет, все ли на месте. Но, когда он закрыл сумку, то не смог вспомнить, что лежало внутри и не забыл ли он чего-то. Нашарив в кармане телефон, Юшин машинально открыл соцсеть. Анджей был офлайн, и Шеньян, помедлив, закрыл диалог, ничего не написав.

От вспышки гнева не осталось и следа. Присев на ближайшую скамейку, Юшин опустил голову и задумался, машинально теребя кулон.

И чего его так взбесило? Да, шутка тупая и надоевшая, но ее повторяют столько человек, что злиться на всех не хватит никаких сил.

То, что Кристиан выставил его дураком перед девушкой? А ему-то не все равно? Во все времена молодые люди старались привлечь внимание дам самыми нелепыми и странными способами.

А что он вообще говорил?

Юшин почесал в затылке. Как ни странно, он едва помнил, будто прошло много лет. Но, кажется, он сказал какую-то обидную ерунду.

– Неудобно вышло.

«И чего тебя так взбесило?»

– Понятия не имею.

Словно… как красной тряпкой помахали.

Поднявшись, Юшин поправил гарнитуру и перекинул сумку через плечо. Нужно вернуться в университет, закрыть архив и попрощаться с Тамарой Константиновной.

Если посмотреть на город сверху, он наверняка будет похож на смятую паутину, сплетенную нетрезвым пауком. Юшин не знал, почему он так решил, но он был уверен в этом.

Город выглядел не просто странно. Он в принципе не должен был существовать.

Юшин медленно шел по спускавшейся вниз улице.

Она была очень узкой: стоя в центре, легко коснуться вытянутыми руками зданий по ее сторонам. С обеих сторон теснились, почти наслаиваясь друг на друга, строения из самых разных исторических эпох.

Справа тянулся на сотни метров императорский дворец из серо-голубого камня. Его крыша продавлена, окна забиты досками и завешаны порванными тряпками. Над сохранившимся куполом висел выцветший флаг. Юшин не мог разобрать ни рисунка, ни цветов. Подойдя ближе, он провел пальцем по колонне, и та посыпалась под его ладонью.

С противоположной стороны стояла невысокая иглу эскимосов, собранная из крупных белых блоков. На нее наброшена тигриная шкура. На площадке перед иглу в толстом слое грязи остались крупные волчьи следы. Они были в два раза больше ноги Юшина.

Рядом стояла малазийская хижина, покрытая сухими листьями. В ее дверях застряла накренившаяся пушка без правого колеса.

Улица извивалась, постепенно спускаясь ниже.