Мертвая романтика. Книга первая

Иногда знатные дамы и господа инкогнито продавали ему свои побрякушки, из которых он вынимал камни и переплавлял металл».

Мгновение – и Юшин стоит посреди комнаты с низким потолком и выцветшими обоями в цветочек. Плотные занавески на узких окнах не пропускают свет, пол покрыт слоем грязи, на которой видны свежие следы. В углу в небольшой печи трещит огонь, возле нее стоят покрытые снегом валенки, на стуле небрежно брошена шуба.

В соседней комнате приглушенно спорят двое. Женский голос умоляет увеличить сумму, мужской равнодушно отвечает отказом.

Всхлипнув, женщина соглашается, ее вздохи перебивает звон падающих на деревянную поверхность монет.

«Разумеется, ювелир не был чист на руку и регулярно обманывал клиентов. Для самых бедных это было настоящим ударом».

Моргнув, Юшин оглянулся, но вокруг была привычная комната, залитая светом лампы, а в его руках открытая книга.

Когда после приезда домой Юшин сообщил матери, что ему придется вернуться не в конце августа перед началом учебы, а в середине из-за работы, он почти не соврал.

В библиотеке вполне могли обойтись и без него, но одна мысль о том, что ему придется жить с семьей на две недели дольше, решила вопрос в пользу работы.

Библиотека технологического университета возле метро Бауманская располагалась в небольшом на первый взгляд здании прямо за громадой главного входа. Несмотря на скромный внешний вид, абонементы и читальные залы занимали несколько аудиторий и разрослись на три этажа. Первокурсники нередко путались, да и курсы постарше временами заходили не в ту дверь.

Но в августе в институте было тихо. Закончились экзаменационные недели и прием абитуриентов, здание затихло, затаилось. Но все же оно жило: голоса преподавателей и сотрудников доносились из открытых кабинетов.

Пожилой охранник приветливо кивнул Юшину.

– Вернулся? Хорошо дома отдохнул?

Парень дернулся от неожиданности и сжал в кулаке подвеску в виде двенадцатиконечной звезды, которая болталась на правом запястье.

– Да, все хорошо, спасибо.

«Кто ему рассказал, что я уехал? Я же никому ничего не говорил», – перебирать в памяти события месячной давности было непросто, вспомнить, кому он мог рассказать о планах, едва ли возможно.

«Успокойся, он просто предположил, – равнодушно отозвался Хайд. – Все знают, что ты из Эстонии, а что делают все студенты летом? Уезжают домой отдыхать».

Вздохнув, Юшин поправил ремень сумки, пригладил волосы, дотронулся до больших наушников, висящих на шее.