Застенец

Но все же меня необъяснимо влекло к магической стене. В первые дни, когда царил кавардак, мы обшарили всю округу в поисках лазейки. Но ничего не нашли. А теперь мне предлагают вообще отправиться туда и вступить в непонятное наследство. И этот дар… Что с ним делать — тоже не ясно. Когда он проявится?

Нашу беседу прервал топот сапог в коридоре. В палату ввалился целый капитан, если я ничего не напутал в звездочках, после чего отдал честь моим собеседникам и с некоторым волнением отрапортовал.

— Они уже здесь.

— Нам нужно еще несколько минут, — ответил Серый.

— Они сказали, если через минуту их не пустят, войдут сами.

Синий тихо выругался, а Серый повернулся ко мне.

— Запомни все, о чем мы говорили. Это враги. Ты не должен расслабляться ни на минуту. Скоро мы с тобой свяжемся. Или сделаем так, чтобы ты выехал за стену. О друзьях и тетке не беспокойся. Удачи, Коля.

Все трое стремительно вышли, не сказав самого главного, — что именно мне делать сейчас. Идти за ними или остаться здесь? Промедление привело меня ко второму варианту.

Правда, получилось, именно что — немного. Потому что меньше чем через минуту послышался шум шагов. Будто сюда шла целая делегация. Впрочем, так оно и оказалось. Помимо кучи военных, моих знакомых бравых разведчиков, в палату вошли еще трое иносов. И самого главного из них я знал — министр иностранных дел, которого показывали по телевизору.

Он оглядел помещение, потом посмотрел на меня и коротко кивнул.

— Господа, принесите, пожалуйста, вещи.

Глава 4

Его звали Алексей Симеонович. Именно Симеонович, а не Семенович. Наверное, потому я и запомнил эту говорящую голову из телевизора. С другой стороны, иносов не так часто показывали, чтобы начать в них путаться.

В жизни он оказался чуть плотнее и старше. Видимо, в новостных программах работали хорошие визажисты. Или — нам давно пора менять свой старенький телевизор на большую плазму.

Прямой как палка, с вытянутым чуть надменным лицом, украшенным сеткой морщин, серыми глазами и носом-крючком. Мундир с золотыми пуговицами придавал ему определенную стать. При этом министр не вызывал неприязнь. Все его движения были одновременно усталыми и естественными, как у человека, прожившего слишком долгую жизнь.

— Надеюсь, ничего страшного, что я обращаюсь к Вам по имени? Официально Вы еще не вступили в права наследства, да и титул у меня все-таки выше.