Застенец

Прямой нос, тонкие брови, узкие скулы, небольшие губы и всегда аккуратно убранные каштановые волосы. Какого цвета глаза — я так и не понял. Казалось, они все время меняли свой оттенок. От темно-голубого до светло-серого. Каждое движение будто совершалось сотни раз, настолько оно было отточено и грациозно.

На Лизу с тихими вздохами смотрел весь наш подготовительный курс — тринадцать изгоев, которые не смогли сотворить простейшее заклинание седьмого ранга. А первым познакомился с ней именно я. Причем, довольно просто и незамысловато, переступив через свою стеснительность.

Вопреки ожиданиям, непосредственно магии нас не учили, а пока лишь подготавливали к ней. К примеру, на кузнечном деле мы махали молотками, как заведенные. Чтобы потом с легкостью создавать кованые заклинания. Когда наступит это потом — оставалось загадкой.

Также нас подготавливали и к «плетенке». Заключалось это в незамысловатой процедуре — вязании шарфов. Вот тут и оказалось, что если махать молотком у нас хоть как-то получалось, то работать со спицами не умел никто.

Кроме Лизы. Воспитание у нее было хорошее, поэтому вязать и вышивать она могла почти с завязанными глазами. Вот я без всякой мысли и подошел к ней с одной единственной просьбой — показать что и как. А она не отказала.

— Это ты, что ли, тот самый застенец? — только и спросила она.

— Я, — не стал отрицать очевидное. — Ирмер-Куликов, к Вашим услугам.

— Дмитриева Елизавета Павловна, — девушка сделала легкий реверанс.

Так и познакомились. А позже к нам подтянулись Горчаков с Протопоповым.

Ребята не смотрели на меня как на невиданную зверушку, в отличие от большинства. И даже шарахаться не собирались. А переборов стеснительность, стали живо интересоваться моим миром, искренне удивляясь быту застенцев. Пацанов, понятное дело, изумляли самолеты, машины, скоростные поезда и сотовые телефоны. Лиза больше любопытствовала по поводу моды. Когда я рассказал про бикини на наших пляжах, она покраснела и чуть в обморок не грохнулась. А после буквально завалила вопросами.

— Как вы можете это есть? — скривился Горчаков.

— А че? Нормальная жрачка, — пожал плечами Макар и тут же взглянул на девушку. — Прошу прощения, еда.

— Да, бывало и хуже, — поддержал его я.

— Видимо, в вашем мире с продуктами все не так уж хорошо, — Лиза с некоторым сомнением ковырнула тушеную капусту.

— Ага, так плохо, что мы снабжаем вас всей едой, — ухмыльнулся я.

Я до сих пор называл этот мир «ваш», а тот покинутый, «мой». Ничего с собой не мог поделать.