Застенец

Вместе с тем именно сейчас я ожидал от очкарика хотя бы минимальной благодарности. Короткого «спасибо» было бы достаточно. Но он удивил по полной.

— Нет.

— Что значит, нет? — остановился я на полпути.

— Это неправильно, — он стал перебирать пальцами в воздухе. — К тому же им нужна помощь.

Я слишком поздно понял, что именно Самарин хочет сделать. Поэтому не успел ударить его по рукам. А когда рванул вперед, он уже создал заклинание.

Мы с Крысой схватились за уши, падая на пол. Да и сам очкарик пострадал от собственного творения.

Придурок. Надо же скастовать Погребальный звон в закрытом помещении! Если не порвет барабанные перепонки, это будет здорово.

Что хорошо — заклинание напрямую зависит от мага. Стоило ему перестать напитывать его силой, оно закончило свое воздействие. Поэтому оглушительный колокольный звон в туалете звучал секунды две-три, не больше.

— Вот ты идиот! — я с трудом поднялся на ноги.

— Что? — не услышал меня Самарин.

— Ничего. Ладно, разбирайся сам, меня тут не было.

Я открыл дверь, но наружу не шагнул. Потому что неприлично наступать на ноги директору лицея. Пусть у тебя с ним и хорошие отношения. Рядом с Зейфартом стоял наш фельдфебель и еще пара преподавателей. Федор Григорьевич заглянул за мою спину и его лицо приобрело какую-то мрачную торжественность. А я понял: все Куликов, это залет.

***

Мне и в своей школе приходилось периодически попадать к директору. Не то чтобы я был тупой или неусидчивый, просто с определенного момента мне надоело играть роль послушного мальчика.

Надоело подыгрывать и пытаться понравиться учителям.

Ну и раз в месяц меня таскали к директору. Как правило, занималась этим физичка. Причин у нее была масса — то опоздал, то разговаривал, то самостоятельную специально за двадцать минут закончил, чтобы урок сорвать. В жизни редко встретишь человека, с которым чувства будут взаимны. У нас были именно такие.

Благо, директор наш оказался мужиком разумным. И кстати, он вообще старался ни с кем не ссориться. Ни с физичкой, ни со мной.

С этой вредной шестидесятилетней теткой все понятно — у нее стаж, опыт, да кто еще на такую зарплату из пединститута придет? Со мной тоже. Чуть что, так — кто поедет на городские соревнования по легкой атлетике честь школы отстаивать? То-то же.

Поэтому как только физичка закрывала дверь директорского кабинета с другой стороны, тот доставал шахматы, и мы весь урок молча с ним рубились. А на перемене отпускал, к явному удовольствию физички.