Застенец

Он ветеран какой-то войны, если судить по хромоте, пусть и недом, но злить его лишний раз не хотелось.

Да и странный пассажир, этот младший Самарин. Я бы с ним в разведку не пошел. Его спасаешь, рискуешь своей фотогеничной стороной лица, а он тебя же и сдает. Как-то не по-товарищески.

Тяжелые шаги вдалеке возвестили, что мой конец близок как никогда. В коридор влетел здоровенный толстый мужик с длинными усами и бакенбардами. Синий мундир, грудь увешана какими-то орденами. Хотите, я угадаю, чей это папаша?

Зубарев-старший недовольно окинул нас взглядом, после чего презрительно посмотрел на сына.

Ну да, тот выглядел не совсем презентабельно. Разукрасил я его — будь здоров, да еще младшенький при падении мундир на плече порвал. Интересно, как быстро тут новую одежду выдают?

Следом появился Крысин. То есть Красин. Хотя по внешности — один в один, сын. Последнему, кстати, надо внимательно на отца смотреть и делать выводы. Если не будет следить за осанкой, станет таким же.

Незнакомый низенький старичок с седыми вьющимися волосами и хитрыми карими глазами, видимо, и был Самариным.

Тем самым Самариным, который мне нужен. Он внимательно поглядел на меня, потрепал по голове младшего и зашел в кабинет.

Внутри что-то грохотало, басило и требовало объяснений. Мне почему-то казалось, что это рвет и мечет Зубарев. По крайней мере, ему подходил такой голос. Зейфарт просил не горячиться и дождаться господина Максутова.

Тот появился только спустя минут пять после того, как собрались все остальные.

Игорь Вениаминович как всегда был неотразим.

Тут я понял, кого он мне напоминает. Пантеру, которая медленно перебирается по ветке, готовая в любую минуту прыгнуть на противника. В нем чувствовалась сила, самая настоящая.

Увидев меня, Максутов чуть заметно улыбнулся и поклонился. Я ответил тем же. Точнее, сначала встал со стула, после чего поклонился, к явному неудовольствию фельдфебеля. Видимо, я должен был не только все время сидеть, но желательно и не шевелиться.

— Как твое самочувствие, Николай? — Максутов неожиданно подал руку, а я ее пожал.

— Спасибо, Игорь Вениаминович, все отлично.

— У тебя тут кровь, — указал он на губу.

— Упал в туалете. Не представляете, какой тут скользкий кафель.

— Думаю, Зейфарт сейчас об этом расскажет.

— Брат, — попытался сказать что-то Бабичев, но встретился с тяжелым взглядом Максутова и осекся.

Игорь Вениаминович зашел в кабинет и все споры неожиданно прекратились. Вдруг оказалось, что разговаривать можно вполне тихо и сдержанно.