Застенец

Какой-то заводской секрет фирмы по изготовлению досок, или мой новый знакомый — чертов ниндзя?

Я добрался до проема в комнату и невольно стал дышать ртом. Здесь запах, точнее, жесточайший смрад, был сильнее. Хозяин дома сидел на низеньком кресле, закинув ногу на ногу. Он напоминал сумасшедшего короля, свита которого разбежалась. А вот королевство — сваленный без всякого порядка хлам, с одной крохотной тропинкой к креслу, – осталось.

— Кто ты, лицеист?

— Я Коля. Николай Куликов. Точнее, Ирмер-Куликов.

— Ирмер-шмимер, задавака Ирмер, думал, что всех обманул, да нашел себе костлявую невесту, — болтая ногой, пропел Будочник.

А после сердито ткнул в меня пальцем. — Кто ты, лицеист?

Так, он либо прапорщик, которому надо все повторять по два раза, либо глухой. Но деваться некуда. Это я выступал в роли просящего.

— Я… Я Николай…

— Имя пустота. Ветер дунул, и имя забыли. А вот запах может многое сказать. От тебя смердит чужим миром! — грозно рявкнул Будочник.

— Да, да, я оттуда, из другого мира, из-за стены.

Застенец, так меня называют. Господин Ирмер оставил мне дар.

— Ирмер, Ирмер, чертяка-Ирмер, хитрый Ирмер перехитрил сам себя, — он замолчал, но продолжил уже спокойным голосом. — Я сразу почувствовал знакомые нотки корицы.

— Корицы? — не понял я.

Вообще, чем дальше заходил наш диалог, тем острее у меня возникал вопрос: «Что я здесь делаю?». Понятно, что в дурдоме амнистия, но я бы за этим типом внимательно присматривал.

— Каждый дар пахнет по-своему. Не все умеют его чувствовать.

Я умею. Будочник молодец. Только Будочника списали. Будочник не хочет больше воевать.

Он откинулся на спинку так, что в тусклом свете окна я увидел его коротко и неровно остриженные волосы. Видимо, сумасшедший был сам себе парикмахером. Будочник немного помолчал и вполне нормально, как полноценный член общества и психически здоровый персонаж спросил.

— Что привело Вас ко мне, молодой человек?

— Мой дар. Я не могу им пользоваться. Точнее, не могу пользоваться, когда хочу. У меня получалось создать Зеркало и Эгиду…

— Молчи, молчи, молчи, — торопливо перебил меня Будочник.

— Слушай, как они крадутся. Выползают из своих щелей, чтобы залезть тебе в уши, забраться под ногти, обглодать лицо. У, сколько их, какие они толстые, красивые, как россыпь опарышей. Они доберутся до тебя лицеист, доберутся. О, страдания, страдания. Зачем ты им нужен?

Мои нервы и так были расшатаны до невозможности, а этот сумасшедший продолжил подливать масла в огонь.