Застенец

Мол, сделал все, что мог, теперь можно отправляться восвояси. А на нет, как известно, и суда нет.

Однако, когда я уже собирался развернуться и уйти, дверь распахнулась. Точно ее выбили изнутри ногой. Сильная рука с черной грязью под длинными ногтями вцепилась в мундир, после чего меня заволокли внутрь. Я и пикнуть не успел, как дверь захлопнулась, оставив меня наедине с табачным смрадом, запахом пота и непроветриваемым духом чего-то старого и пыльного.

В домике царил полумрак. Свет с трудом пробивался через немытые окна, после чего окончательно запутывался в непонятного цвета занавесках.

Впрочем, Будочник прекрасно видел и в темноте.

— Лицеист, — услышал я неожиданно певучий бархатный голос. Он невероятно успокаивал. Хотелось завернуться в него, как в теплое одеяло, и сидеть, не шевелясь.

Но мерзкое зловоние изо рта помножило все приятное впечатление на ноль. Я попытался отстраниться, но уперся затылком в закрытую дверь. Потому просто отвернулся. Почему-то сейчас мне было страшно как никогда.

Страшно и мерзко. Даже тот незнакомец в переулке не вселял столько ужаса и отвращения, как Будочник.

— Я пришел по поводу… личного плана… в общем, меня прислал Самарин, — жалобно пролепетал я.

— Самарин, Самарин, Самарин, — пропел хозяин дома отпуская меня. — Старый пройдоха Самарин. Любит деньги и врать. Самарин, Самарин, лучше многих в этом городе.

Он развернулся и проворно пошел прочь. Половицы, несмотря на удручающее состояние, не скрипели под его шагами, а мне хоть немного удалось разглядеть его фигуру.

Был он тощ, высок и сутул. Одет в какое-то вязаное рванье. И на ходу все время щелкал пальцами, будто у него нервный тик.

Хозяин скрылся в единственной комнате, отделенной коридором от кухни, и уже оттуда позвал меня.

— Лицеист, сюда.

Во мне боролись два демона. Первый хотел открыть дверь и удрать отсюда домой. Второй желал удрать как можно скорее. Нет, нельзя, нельзя! Отставить панику. Это всего лишь человек. Да, с большой долей вероятности, у него определенные проблемы с головой, но Самарин не стал бы мне его советовать, если тот мог причинить вред.

Или стал бы?

Я несколько раз судорожно вздохнул, пытаясь унять бешено стучащее сердце, а потом все же маленькими шажками, на ходу набираясь храбрости, направился в комнату, где скрылся этот тип.

Половицы не просто скрипели, они надрывались ранеными птицами. У меня вообще возник вопрос — почему я не услышал, как Будочник подходит к двери? И уходил он так же, бесшумно.