Застенец

По его разумению, подобная мера могла сократить количество заторов транспорта в будущем. Когда город значительно разрастется. Стоит лишь разместить внизу станции с самыми резвыми рысаками, соединить кольцевую в нескольких местах с набережной — и вуаля.

Проект одобрения не получил. Во-первых, Его Величество счел затею глупой. Какие, спрашивается, заторы? У них была обратная проблема. Для всех задумок попросту не хватало людей. Зря они поторопились с этим переходом. Нужно было подготовиться получше. И помимо всех запасов сульфара и золота, которые, кстати, довольно быстро иссякали, озаботиться более важным ресурсом — людьми.

Во-вторых, строительство кольцевой выходило слишком уж дорого. Местами глубина русла доходила до двенадцати метров. Это сколько же понадобится земли, чтобы все засыпать? Конечно, с застенцами можно договориться. Купить, попросить, пригрозить, в конце концов. Но зачем?

В-третьих, существовали и более важные проблемы, чем обустройство города. Да, Петербург был родным домом не только для императора, но и для многих его приближенных.

Но это лишь стены и булыжные мостовые. Настоящий Петербург, как и империя, находился внутри каждого из них. Ведь как-то отказались они и от Петроградского острова, главной промышленной артерии, любимого Его Величеством Крестовского с яхтами и конными прогулками, от Адмиралтейского, где было вообще все, да и от всей России.

Отказались, потому что поняли — им больше не выжить в том мире. Он стал чужим, враждебным, более доброжелательным для иноземных существ.

Но никак не для людей. И им пришлось бежать.

Пусть это значилось как стратегическое отступление, но выглядело именно как побег. Крохотная часть могущественной империи, которая простирала свои земли с запада на восток, от пышущей жизнью Атлантики до неприветливых вод Северного Ледовитого океана.

Его Величество смотрел в туман, расстилающийся по противоположному берегу, и молча курил сигарету. Был он облачен в свой излюбленный белый мундир полка Венской лейб-гвардии с золочеными эполетами.

На груди красовались Орден Христа-Спасителя, звезда Андрея Первозванного, императорский орден святого благоверного князя Владимира и медаль «В память 400-летия царствования дома Романовых».

Одежда лучшим образом скрывала намечающийся животик, самый искренний спутник праздной и сытой жизни. А множественные заботы, сыплющиеся, как из рога изобилия, разбивались о крепкую грудь и широкие плечи Романова.