Сказка о сером человеке: Падение

Девушка пролетела так некоторое расстояние, огибая скелеты полуразрушенных высоток, пока не нашла пологую крышу, пригодную для приземления. Сообразив, что скорость слишком велика и затормозить, отчаянно махая крыльями, она не сможет, так как они были очень тяжелыми и достаточно хрупкими. Ей пришлось сложить их коконом вокруг их тел и просто упасть на крышу, кубарем покатившись по ней. Их разбросало в разные стороны, но Марк особо не пострадал. Она медленно попыталась подняться, и спустя несколько попыток ей с трудом это удалось.

Жутко саднила кровоточащая спина. Ледяные перья на крыльях были местами повреждены или отсутствовали вовсе. Девушка огляделась. То, что она часто видела из окна кабинета Яна, и то, что было за его пределами, разительно отличалось.

Перед ее взглядом раскинулся полуразрушенный город, смотрящий на округу пустыми глазницами выбитых окон и ощетинившись ребрами оголенной арматуры и железобетона. Частично разрушенные дома молчаливыми рядами стояли по всей округе, являя на обозрение местами отсутствующие стены и перекрытия.

Повсюду горы промышленного мусора и обломки железобетона, остатки брошенных автомобилей. Те самые строительные краны, которые были видны из кабинета Яна, протяжно скрипели от резких порывов ветра, отчего поржавевшие стрелы слегка раскачивались из стороны в сторону, угрожая в любой момент обрушиться. Она попыталась опереться на железный парапет, но часть от него отвалилась и обрушилась вниз.

— Этот мир прогнил, как и сам Ян, — тихо произнесла Мара.

Тут послышался оглушительный скрежет открывающейся железной двери, и на крыше оказались Виктор, Рю, Винсент и Кассель. Парни так и застыли, глядя на неё. Особенно видимое поразило Виктора, ибо он воочию видел образ, который ему однажды приснился и который он пытался запечатлеть на холсте.

Она чувствовала разгорающееся внутри пламя. Крышу стремительно заволокло льдом.

— Мара, — тихо позвал её Марк с явным сомнением в голосе, она ли это теперь.

Девушка обернулась, медленно оглядев присутствующих, затем тихо засмеялась.

— Какая ирония. Освободиться из одной тюрьмы, чтобы угодить в другую. Только с вами в качестве надзирателей. И из нее не освободишься, отсидев срок, потому что он пожизненный, — с горькой досадой произнесла она.

Парни растерялись и не могли произнести ни звука, настолько все происходящее поразило их. Они явно не понимали, в чём их обвиняют, или хорошо делали вид, что не понимают.

— Ну что же вы молчите.