Сказка о сером человеке: Падение

Иными словами, центр ревностно оберегал вас от возможных корыстных побуждений других кванси. Так что в основном вы воспитываетесь в приюте. Но тебе повезло. В приюте оказалась Флави. Бесплодие среди никсов — как бич божий, но ей, видимо, так хотелось ребёнка, что она решилась на усыновление. Вот интересно, чем её привлекла такая серая мышка, как ты. Наверняка там были яркие красивые девочки, похожие на дорогих фарфоровых кукол. Но выбрала она почему-то тебя, и, поскольку с никсами, как и с демиургами, гранты не комплементарны ни при каких условиях, ей это позволили, — продолжал Ян.

Несмотря на юный возраст, Мара прекрасно помнила тот день. Кванси ничего не забывали, и про себя в том числе. Всех девочек от пяти до семи лет привели в игровую комнату. Они были нарядно одеты и действительно были похожи на дорогих дизайнерских кукол. Они играли, танцевали, пели, старались показать себя во всей красе, чтобы понравиться потенциальным родителям. Те же смотрели на них сквозь зеркальную стену.

Она же сидела тихо, забившись в углу, прижимая к себе потрёпанного кролика, и в общем действии не участвовала. Потом, на следующий день, её привели в кабинет директора по воспитательной части. Здесь Мара впервые увидела Флави. Она помнила, как та улыбнулась ей и протянула руку, а она недоверчиво взглянула на нее.

— Девочка довольно замкнутая, с ней будет нелегко, — предупредила директриса.

— Меня это ничуть не пугает. Как только я её увидела, сразу поняла, что это мой ребёнок, — решительно ответила Флави.

— Всё-таки подумайте, у вас еще есть пара дней… — настаивала директриса.

— Я уже подумала, я хочу забрать её немедленно, — произнесла мадам Шеврез, явно начиная проявлять недовольство.

Маре было тогда пять лет. За всё это время она ни разу не спросила о своей настоящей матери, при каких условиях попала в приют и почему у неё нет родных. Если те не забрали её, то не особо она была и нужна, и найти их никогда желания у неё не возникало. Она ни разу не высказала Флави даже в порыве гнева, что та ей неродная, так как считала её своей матерью, а остальное её просто не интересовало.

Ибо кто ещё, кроме Флави, выслушивал её детские жалобы, сидел у изголовья её кровати и не спал по ночам, когда она болела, радовался с ней её успехам? С детства она привыкла жить исключительно сегодняшним днём и искренне считала, что ей повезло в жизни.

— Отдел по биологическим исследованиям нарадоваться не мог.