Ценнее власти

— Пожалуйста, — отчаянный шёпот, — скажи, что это неправда!

— Влада убили, — коснувшись её щеки, тихо, но твёрдо заявляет он под сочувствующими взглядами, наверное, всего этажа. — Его больше нет.

— Ты врёшь! — снова заливаясь слезами, кричит она, никого не стесняясь. — Вы все мне врёте! И он тоже... — Звучит какой-то странный всхлип и она, закатив глаза, начинает заваливаться набок.

— Стася! — обеспокоенный Марек ловит это нечто, подхватывает на руки и в несколько шагов вернувшись в спальню, захлопывает за собой дверь.

Это что только что было?

С откровенным скепсисом и бровью, которой выше уже не подняться, я оглядываю беспринципных, в большинстве своём, жестоких оборотней и что вижу! Сочувствие! Долбанное сочувствие и беспокойство, которого даже труп их наследника не дождался!

— Оль, ты только не переживай, — коснувшись руки, привлекает моё внимание Петя. С таким же обеспокоенным взглядом! Я не поняла, это что, местная Рапунцель? — Это Станислава Гавел, младшая сестра Марека.

Младшая сестра Марека оказывается той ещё принцессой.

В каком-то смысле, в их мире ей она и была, так что вела себя соответствующе — ревела навзрыд, колотила несопротивляющегося, обнимающего её с несчастным лицом, Марека и отказывалась успокаиваться. Мне... надоело.

Серьёзно. Я понимаю, что Влад был её братом, но, судя по тому, что мне успел нашептать Петя за те тридцать секунд, что мы возвращались, отношения у них такие себе. То есть мы как бы семья, но гадить друг другу это нам не мешает.

Собственно, зная всё это, я ощущала свербящую под рёбрами фальшь и желание привести принцессу в чувство. Последнее, кстати, и осуществила.

— Оля! — зло рявкает Марек сразу после того, как моя ладонь припечатывает щеку принцессы.

— С ума сошла? — ахает Петя, обхватывая меня и оттаскивая на шаг.

— Ты... ты... — то ли икает, то ли ещё всхлипывает Стася. — Спа... спасибо.

— Всегда пожалуйста, — хмыкаю я, освобождаюсь из ослабевших объятий Калаты и иду в ванну.

Пока эти двое, которые из прославленных Теней превратились в обычных растерянных мужиков, при одном только виде принцессиных страданий, хлопают глазами, я мочу лицевое полотенце ледяной водой, выжимаю и, вернувшись, протягиваю Стасе.

— Спасибо, — слабо улыбается она сквозь распухшие веки и нос. — Я... — ещё один судорожный, сотрясший всё тело, всхлип.

— Стась, мне надо идти, — неуверенно заявляет тот, кто ещё недавно был непобедимым комиссаром Теней.

— Да, конечно... я понимаю.