Все, что не стало магией

Наскоро соберу чемодан, запрыгну в неторопливый поезд, чтобы на ближайшие сутки обуютить тряскую полку и смотреть в окно на резво разбегающиеся вспугнутые пейзажи. Провожу солнце за край, на другую сторону Земли. После включения вялого искусственного света вымолю у гневливого вагонного титана стакан простывшего кипятка, заварю чай. Забуду его выпить – потому что по-настоящему вкусен только ритуал. Пока соседи не уснут, буду читать какую-нибудь необязательную книжку, постоянно отвлекаясь на такие же необязательные мысли.

Подброшу мятную карамельку вагонному, уныло скребущемуся под нижней полкой, и улыбнусь, услышав, как он деликатно хрустит «стекляшкой». Потом свернусь калачиком под кусачим, как все бюджетные общественные вещи, одеялом и усну. Наутро буду долго просыпаться, под разноголосый гомон на секунду выныривая из вязкого тепла и снова уплывая в лоскутные воды поверхностного сна. Наконец соберусь с духом и окончательно перейду в себя, предчувствуя скорое окончание пути. Выйдя на своей станции, загромыхаю по перрону колёсиками чемодана, бегущего на шаг позади, как и подобает приручённой и хорошо воспитанной вещи. Поглядывая на вокзальные указатели, буду дежурно отбиваться от надоедливых предложений такси, квартир на сутки и прочих стандартных чудес волшебников быта. Потом вспомню о личине делового человека, достану её, слегка потёртую, из кармана, влезу в душное с головой – и стану невидимой. Найму усталую, но пока ещё крепкую машину с усатым улыбчивым водителем, который думает, что является её хозяином. На молчаливый вопрос машины отвечу утвердительным кивком: конечно, я не скажу ему, не волнуйся. Приеду в маленький посёлок, лет двести безвылазно живущий возле моря. Сниму тихий беленький домик, к порогу которого в полнолуния приходят тени, и поживу там хотя бы неделю, не беспокоясь ни о ком. Может быть, буду писать книжку по ночам. Наконец-то писать – не отвлекаясь, не опаздывая, не чувствуя вины за неотвеченное, несделанное, пропущенное. И спать до обеда. Да. Непременно. И как бы ни гремели пузатые кастрюли впотьмах своих казематов, я ни за что не достану их – чтобы не смели злобно клацать крышками, пожирая личное время. Хватит хлеба, сыра, овощей и вина. Буду варить себе густой шоколадный кофе и пить его из цветастой кружки, стоя на крыльце и глядя, как волны играют в догонялки.