Все, что не стало магией

   Но это я отвлеклась, это не про любовь вовсе, это про комплексы, вызванные душевным голодом вследствие её недостатка. Это к Фромму, дамы и господа.

   Я, собственно, не столько о любви хотела поговорить, сколько о её правах. Эхх... Звучит как-то по-канцелярски — бухгалтер снова у руля. Попробую перехватить управление, отвлеку жертву оборотной ведомости печенькой. Ага, повелась! Сейчас ещё кофе себе забубенит, и полчаса мы её точно не дозовёмся. Ну вот, «теперича, когда мы этого надоедалу сплавили, давайте откроем.

..». В самом деле, а давайте! Открытий, правда,  не обещаю, но один случай из личного расскажу. Мне на живых примерах проще объяснять, я не особо развита в плане отстраненных умозаключений.

   Было мне на тот момент полновесных лет тринадцать, приличная уже балбеска. Вполне себе развита и умственно, и физически. Физически — даже более чем: итальянский тип, раннее половое созревание, феромоновая фабрика готовилась к выходу на максимум производства и периодически устраивала испытательные прогоны.

Взрослые дяденьки, презревавшие принцип «не верь глазам своим», попадали в неловкое положение, пытаясь завести со мной фривольное знакомство прямо на улице. Я понимала, что отдельные пошляки заслуживали как минимум вербального расстрела, но немела, бледнела и пугалась едва ли не до обморока, поскольку на тот момент со своим телом жила разобщённо, подозревая в нём источник душевной смуты и прочих ежемесячных неприятностей, беспардонно пятнавших белоснежное поле наива, над которым парил мой горделивый дух (известно, чем мельче птичья сволочь, тем больше она склонна переценивать высоту своего полёта). Но не суть. Прошу простить мне длинную преамбулу, это только рабыня гроссбуха способна к лаконичным формулировкам, мне же нужна приличная полоса для разгона. Так вот, к моим тринадцати у меня было открывшее бремя женственности тело, была недавно проснувшаяся душа, и был подрастающий кот, донельзя пушистый, смешно окрашенный и немножко дурковатый в силу избытка юности в его организме. Звался он Мики. Я его любила. Я выбрала его из пёстрой мяукающей кучи-малы, слёзно вымолила у родителей, научила пользоваться лотком и моей уступчивостью, кормила с пальца жидкой манной кашкой до тех пор, пока зверь не отрастил острые молочные зубки и не цапнул кормящий палец изо всей юной дури, за что и получил изрядный шмат свиной плоти. Я была с ним всегда. Я была для него всем. Конечно, он любил меня.