Тень Черного Единорога

Потыкав вилкой котлеты и размазав по тарелке картофельное пюре, Катя встала из-за стола и сообщила что наелась.

Мать неодобрительно покачала головой и посмотрела на дочь обеспокоенным взглядом.

— Н-да. Если ты так собираешься есть, вовсе не удивительно, что у тебя сил нет, и ты на уроках засыпаешь.

— Ну, ма-ам, — ноющим голосом протянула Катя. — Я, правда, наелась!

— Ой, не ври, — рассерженно проворчала в ответ мать, надевая фартук и собираясь мыть посуду. — Скажи лучше, аппетита нет.

— Ну, нет аппетита у меня, — поддакнула Катя.

— Разница, как раз, огромная! Откуда же ему взяться, нормальному аппетиту, если вы в школе всякую дрянь, вроде чипсов, покупаете? Понятно, что после такой еды аппетита точно не будет! Хоть карманных денег вам не давай совсем!

— Да я знаю, ты раз сто говорила, что это вредно, — вздохнула Катя. — Можно я пойду спать?

— Иди, что с тобой делать, — Антонина Васильевна открыла кран и зазвенела посудой. — Только дедушке не забудь спокойной ночи пожелать.

— Да он спит, наверное, уже, — буркнула Катя, собираясь уходить. На самом деле у нее не было ни малейшего желания говорить с дедом. — Что я, будить его должна?

— Нет, дорогая, он не спит, — серьезно ответила мать. — Мне просто не нравится, что ты с ним совсем не разговариваешь. Он все-таки родной тебе человек, как и я.

— Да-да, я знаю, — Катя с недовольным видом закатила глаза кверху, готовясь выслушать очередную нотацию.

— Что «да-да»? Кать, я сейчас не шучу.

— ‹‹‹Ну, блин, сравнила! Ты все-таки моя мать›››, — подумала Катя, но вслух этого произносить не стала, хотя Антонина Васильевна, похоже, прочла ее мысли.

— Он мой папа, понимаешь?

— Да я знаю, как ты его любишь.

— Я-то его люблю, а от тебя прошу хотя бы уважать его! — строго сказала мать. — Ты, наверное, ведь не хочешь, чтобы твои внуки забыли о твоем существовании, только потому что когда-нибудь ты тоже состаришься?

Катя промолчала, опустив глаза, а потом, когда напряженное молчание сменил звук льющейся из крана воды, подошла и еще раз поцеловала Антонину Васильевну в щеку, стараясь как-то загладить свою вину.

— Спокойной ночи, мам!

— Спокойной ночи.

Подойдя к двери в комнату деда, Катя помедлила, надеясь, что, может быть, он и вправду спит. Но нет. За дверью явно работал телевизор.