Тень Черного Единорога

— ‹‹‹Ну, как такую можно обидеть, сказав ей, что в настоящем своем облике она, во-первых, далеко не красавица, по человеческим меркам, а во-вторых, уже давным-давно бабушка?›››

— Я и свой-то облик смутно помню.

— А я из своего помню только, что у меня есть на левой руке большое золотое кольцо с каким-то темно-красным камнем, — с сожалением вздохнула Света. — И больше ничего.

— Да ладно, значит, тебе просто это здесь не интересно вот и все, — попыталась успокоить ее Катя.

— А какие вообще облики у нас там на нашей планете бывают?

— Самые разные, многие из нас даже на людей не похожи.

— Круто! А на кого мы бываем похожи? — любопытство Светы явно разгоралось.

— Иногда на животных, иногда вообще не пойми на кого, если смотреть из человеческой реальности…

— Расскажи о нашем мире! — вдруг попросила Света, и глаза у старосты мгновенно загорелись задорным огоньком.

— А что рассказать-то?

— Ну, что-нибудь про нашу планету! Может быть, про нашу галактику, я не знаю… про что угодно!

— А ты знаешь, что это запрещено…

— Ну, не занудствуй! — Света даже топнула ногой от такого ответа.

— Тоже мне, главный блюститель правил. Только что сама кричала, что уже все решено.

— Ну, как хочешь, — пожала плечами Катя и не без удовольствия начала рассказ: — Наша планета находится далеко-далеко отсюда. Эту солнечную систему даже нельзя разглядеть на нашем небе.

— А какое у нас небо?

— Оно… ну как тебе сказать, более круглое что ли.

— Это как?

— Понимаешь, у нас там все по-другому.

Оно всегда звездное и черное, дня у нас не бывает, так как наше солнце давно потухло, и небо поэтому черное и очень круглое — оно повсюду…

Итак, Катя начала свой рассказ. Она говорила о войнах, об истории, об их обычаях, обо всем, что могла вспомнить, и об их королевстве. О том, как она стала именоваться Принцессой, в общем, обо всем, что могло прийти ей в голову. Конечно, Света довольно часто перебивала ее, задавая на редкость глупые вопросы типа: «А у тебя есть трон?» или «А кусты у нас там растут?» Но Катя терпеливо отвечала на все.

И дело было не в том, что она понимала безмерный интерес подруги и ее нетерпеливость. Кате самой безумно хотелось говорить об их мире, она получала от этого рассказа такое удовольствие, что заменить его ей сейчас, наверное, не смогло бы ничто на свете. И это было совсем не потому, что запретный плод всегда самый сладкий, просто Катя не жила здесь, на Земле.