Мериамос 1. Золотая Лисица

Он просыпался утром, медленно, со стоном поднимался. Долго собирался, чтобы почти на весь день исчезнуть из дома, а вернувшись, продолжить шаркать. Ужасно раздражает.

Самая младшая из детей Александра просыпалась быстро. Подскакивала, как на пружине, и минут через десять ее уже не было дома. Прихватив с собой цыгана, она отправлялась на поиски сбежавшего кверга. Безрезультатные.

Еще одна странная мандагарка, не похожая на мандагарку, оставалась в доме.

Мандагарское Царство огромно, сотни народов входят в его состав: от невысоких черноволосых кочевников Великой степи до золотоволосых квешцев, что не успели в свое время сбежать в Кун-квешу.

Мисс Верес несла в себе черты самого многочисленного мандагарского народа — дагарцев: темные волосы, смуглая кожа южанки, этот оттенок ни с чем не спутать. В то же время обладала мягкими чертами лица, округлым подбородком, и носом она походила на квешцев. И все бы хорошо, дети от смешанных браков — обычная история для Мандагара, если бы не глаза. Яркие, зеленые, как неспелые яблоки или весенняя трава. У асов таких не бывает.

Днем она, опившись трав, спала или скулила от боли. Зато ночью на место замученной болезнью девчонки приходил кое-кто поинтереснее.

Выбравшись через окно, Вилинарий вдохнул прохладный воздух. Услышал рядом такой же свободный вздох.

— Бодрит, не правда ли? — тонкие губы растянулись в улыбке, не обнажая зубов.

— Свежий воздух и прохлада — лучшее обезболивающее, — отозвался он.

В первую ночь она заметила отблеск на крыше сарая в ста пятидесяти метрах от дома.

Вилинарий прокрался туда и обнаружил наблюдательный пункт. Наблюдателя не нашел, но находка тревожная.

Во вторую ночь пришлось помедлить. Открылось другое окно. Кто-то долго выбирался наружу, спустив заранее стул. Как только старшая из сестер пересекла огород, мандагарка, словно дым, выскользнула на улицу. Вилинарий вылез следом.

— За два года нравы как-то существенно поменялись? — вскинула она смоляную бровь, наблюдая за канареечно-желтым плащом, мелькавшим среди деревьев.

— У меня не спрашивайте. Ваши асовские порядки всегда казались мне странными.

Просияв улыбкой, она лаской скользнула между грядок следом за канареечно-желтой накидкой. Из любопытства Вилинарий последовал за ней.

— Ничего, что вы следите за сестрой своей подруги?

Вместо того чтобы смутиться, она усмехнулась:

— Ночью головная боль отступает, и хочется немного побыть живой.