Мёртвое время

Пса серого помнишь? Сядь, говорю.

Старуха неохотно опустилась в кресло.

– Украшения, – терпеливо повторил Рьен. – Что они собой представляют? Откуда взялись?

– Кольцо, кулон, брошь и два браслета, – сухо ответила Имья. – У нас семейная легенда есть. Какая-то из моих давних прапрабабок была колдунья. И было у неё пять дочек. И у каждой что-то не ладилось. Одна детей теряла. Вторая хворала бесконечно. Третья что не глянет на парня, то какой-то нищий, а мужчины с достатком её стороной обходили, словно не видели.

Четвёртая вечно в долгах – то в карты проиграется, то в лодочных заездах продует. А пятая вся была в несчастных любовях, да и вообще не любили её отчего-то. И тогда мать сделала им пять колдовских украшений – чтоб для детей и плодовитости, для здоровья, для богатства семейного, для удачи и для любви взаимной. Их и по одному носить можно – работают. Но если вместе собрать, то одному человеку по пяти направлениям помогают да усиливают воздействие.

– А плата? – тихо спросила матушка.

– Какая такая плата? – возмутилась Имья. – Это же подарок!

– Это подарки для пяти женщин, – пояснила матушка Шанэ. – Не для одной. Если одна всё заполучит и не слишком честным путём – выкупит, на праздник подарком выклянчит, в счёт долга заберёт, – то это уже кое-что другое. Это уже... вроде сотрудничества. Ты – мне, я – тебе. Украшения – усиленное колдовство, а носящий... свою жизнь. Душу. Ещё что-нибудь. Как у тебя все пять украшений оказались?

– Мать передала, – нахмурилась призрачная старуха.

– Она много путешествовала и рано сгинула – померла где-то вдали от Семиречья, когда я малая была. Меня бабка вырастила. А украшения мать собрала, потому что две родовые ветви – браслета и кольца – зачахли, там только деды бездетные остались. Наша кулоном владела. А по линиям броши и второго браслета одни пацаны которым уже поколением шли. А вещи-то для девочек. На парнях не работали.

– Надо их Мьёлу показать, – подытожила матушка Шанэ. – Сама я эти ваши капли речной воды или не вижу вообще, или не понимаю, что они значат.

Чую, что из могилы ценности, и всё.

– А почему вас в них похоронили? – Рьен поднял голову от записей.

– У дочки у моей спроси, – нахохлилась Имья. – Она распоряжалась. Я по дому повертелась, послушала, но не поняла. Почему-то.

– Спрошу, – он поставил пометку. – А теперь я хочу поговорить с их живой владелицей. Это возможно?

– Никакая она не владелица! – разъярённой кошкой зашипела старуха.