Мёртвое время

Зачем? Я город посмотреть приехала. Муж – по лавкам, я – гулять или по реке на лодке, если погода позволяла. Купленное ведь и дома изучить можно. Когда в Приграничье вернёмся.

– И муж не замечал, что вам плохо?

– Мужа я тут почти не видела, – усмехнулась она. – Проснулась – его уже нет, засыпаю – его ещё нет. Он до туманов выучил дорогу к трём ближайшим лавкам, чтобы ощупью ходить. Купил палку, зазубрил количество шагов и поворотов, договорился с владельцами, чтобы они свои закрома перетряхнули... В туманы он там сидел, а после по другим лавкам ездил.

Когда у нас ещё такие деньги появятся, чтобы сюда приехать? А зимы долгие. А лавки тут богатые.

Рьен кивнул, хотя последний раз в лавке старьёвщика был лет десять назад и исключительно по работе. Пробежавшись по записям, он сказал:

– Отдохните полчаса, перекусите – и пойдём. Провожу вас до гостевого дома. Мне нужно поговорить с вашим мужем.

Фитси отчего-то напряглась:

– Да... конечно. Но он же... поздно будет. Очень поздно.

Рьен встал:

– Ничего, найду, чем заняться.

Жду вас снаружи.

– Ийрэ, присмотри. Накорми, напои особым чаем и предупреди меня, когда она соберётся уходить, – шёпотом попросила матушка Шанэ и тоже вышла из «ужинной». – Сынок, драгоценности показать?

– Сначала я кое на кого рявкну, – Рьен вынул из кармана пальто крохотную круглую склянку.

А из прихожей донеслось:

– Не надо, мастер, тут я. Не, рявкать – пожалуйста. Склянку переговорную не тратьте. Её три часа делать. И мне, не вам.

***

– А знаете, что самое интересное? – Мьёл бесстрашно, руками без защиты, взял с кухонного стола кольцо.

– Они обычные. Чёрной клянусь, это самые обычные украшения. Не артефакты даже близко. Ни знаков, ни силы. Пустые побрякушки.

Рьен с матушкой изумлённо переглянулись и снова уставились на стол. Изумруды игриво подмигнули с белой салфетки, по серебру скользнули тусклые лучи солнца.

– И в них вообще ничего нет? – не поверила матушка Шанэ. – Что ж по ним с ума-то сходят? И покрасивее есть драгоценности, и подороже.

– Пошевелите их, – посоветовал Мьёл. – Вы всяко больше моего в древнем колдовстве понимаете. Может, и есть что-то... но я не чую. Когда, говорите, эти штуки сделали?

– Давно, – туманно ответила матушка. – Имья говорила про какую-то из давних прапра.

– А старушке нашей было, кажется, восемьдесят три, – припомнил Рьен. – То есть украшениям лет, должно быть, под пятьсот, если в её роду все такие долгожители.

– А ну как опять проклятые? – насторожился колдун.