Врата

— Никто из вас точно не в курсе, что он сделал? Напрямую к Агни я сейчас обратиться не смогу — он сейчас занят Внутренним Рубежом, — Лин Вей поднял на них взгляд. — Смелее, я, в отличие от гончих смерти, не кусаюсь. Ну? — Они продолжили молчать, и он едва подавил вздох. — Что-нибудь выпил? Съел? Убил кого-нибудь особенного?

«Ага, — истерически хохотнул темный попутчик в голове Яна. — Младшего брата!»

Ян цыкнул на него, в очередной раз напоминая себе про эмпатию, после чего выдавил:

— Демон говорил что-то про кровь Шаны.

.. кхм... Шанкьяхти-хи. И судя по том, что фляжку у Дэна выбили не так давно, где-то полчаса-час назад, то он пил ее в несколько приемов.

Они выругались одновременно — Макс, Лин Вей, Мигель и даже Арсений, громко и грозно, заставляя Яна вздрогнуть и отступить на шаг.

— Что не так? — взяв себя в руки, переспросил он.

— Кровь векш для целителей хуже яда, — пояснил Сеня, когда остальные предпочли еще раз выругаться. — А у Шанкьяхти-хи прадед бог, бабка богиня, да и папочка недалеко от них упал.

Другими словами, ее кровь для Дэна похлеще ядерного взрыва — такой же смертельный, только во времени растянутый, как раз чтобы подольше мучился.

— И ничего нельзя сделать? — вопрос был не просто риторическим, но и наивным донельзя — самое то для прокачки эмпатии и упадка самооценки.

— Нет! — отрезал Лин Вей. — Он умрет в течение суток.

В его голосе отчетливо слышался гнев, причем гнев не на Дэна, а на них троих, потому что не уследили, а судя по взгляду, оправдание про то, что Давыдов уже таким заявился к ним на Внешний Рубеж, разозлят Верховного Творца еще сильнее.

И Яна прорвало.

— То есть ты вместо того, чтобы питать Внутренний Рубеж, где-то шлялся по омолаживающим процедурам, и теперь заявляешь, что ничего не можешь сделать для своего единственного ученика? У тебя сердце-то есть? Про совесть я вообще молчу!

Показалось, что воздух вокруг них пошел искрами. И Макс уже положил руку Яну на плечо, чтобы спрятать его за своей спиной, когда между ним и Лин Веем вклинилась молодая китаянка.

Заглянула с тревогой в глаза, поймала обращенный к Дэну взгляд, обернулась и с тихим криком бросилась к нему, упав на колени так, что те должны были хрустнуть, но звуков не случилось, словно незнакомка была бестелесна — всего лишь призрак. Она принялась гладить Дэна по голове, что-то шепча одними губами, а по щекам ее серебрились ручейки слез, исчезающие сразу у линии подбородка, вместо того, чтобы капать на ханьфу или пол.