Бестиарий спального района

разряд у меня...» — «Слесарем-сантехником пойдешь?» — «А чего ж...» — «Завтра с утра — в кадры. Паспорт с собой, трудовую. Послезавтра выходишь».

Кухни, ванные, туалеты — неясной чередой. Краны текут, толчки засоренные. «Хо­зяйка, надо бы... это... поощрить...» — «Вы бесплатно обязаны! Я ветеран труда!» Голос визгливый какой... «Пошла к херам, бабка».

С Джеком на улице. Василий на лавочке, Джек по двору трусит, кого ни попадя распугивает. Свиреп Джек, только хозяина и слушается. Да и как не слушаться — а сапо­гом в брюхо?

Пруд.

Говно туда через трубу подается. Хоть и нелегально, а все равно говно. Да и ладно — жарко уж больно, так и так освежит. Первый раз, что ли, особенно нажрамши-то? «Не ори, мужик, какая тут рыба?»

Муть над головой. А спина — на мягком чем-то. И дед незнакомый. Жид, как пить дать. Грива зеленоватая почему-то, и борода с усами тоже. И глаза зеленые, яркие. «Это ты, — спрашивает грозно, — говно ко мне льешь?» Василий отвечает: «Да пошел ты...» Пу­зырей нет почему-то... Дед всматривается.

«Ах, незадача! И верно, не ты... Где тебе... Да и кто ж купаться станет, коли сам же сюда и сливает? Зря, выходит, я тебя утопил-то... Эх, чего по пьяни не сотворишь... А ты, милок, что пил-то?» Василий молчит. «Да уж чую, — продолжает дед, — паленую пил. А я, знаешь, чистую предпочитаю. Что ж с тобой делать-то, с бедолагой? А вот что! — голос деда крепнет. — И спорить не станет никто. А хоть бы и стал — в своем я праве. Чтобы Феофилакт, болотный спокон веку, этим вот гов­ном ведал?! А вот вам! Ты, милок, ты им теперь ведать будешь. Ты с сего мига — вуташ. Знаешь, кто такой вуташ?» Василий по-прежнему молчит. Дед вздыхает: «Вуташ — это, милок, водяной из утопленников, понял? Говенным прудом только вуташу и ведать... Хотя, коль не желаешь, могу просто в утопленниках оставить. Ну? Ага-ага, так-то лучше... Передаю тебе, вуташ... как тебя?.. вуташ Василий, начало над прудом этим. Вла­дей, ведай, ворожи. Все, сказано. Да не безобразничай тут! Ладно, пойду я. Спросят — скажешь, в припятские топи Феофилакт подался. Оно можно бы и на Сиваш, да уж больно там солоно... Да, в припятские топи... Пускай ищут... А ты, стал быть, хочешь — тут лежи, хочешь — выбирайся, все одно обратно явишься, никуда теперь не денешься. Ох-хо-хох... Да, вот что. Тут поблизости озера — так ты, значит, на Божье не ходи, худо там. Светлое с Темным это ладно, а на Божье — ни-ни! Ну, бывай, Василий...» Тихий всплеск. Никого. Хотя вот — рыбка одноглазая юркнула.