Бестиарий спального района

А вон леска с крючком и грузилом. Так-так.

Картинки кончились. Стеклянный Вова уже, оказывается, ушел. А Василий так ни­кого с двадцатью четырьмя рублями и не дождался. Ладно, тоже на работу пора. Он грузно поднялся и побрел в ДЭЗ.

В коридоре столкнулся нос к носу с начальницей, как всегда уже потной и скан­дальной.

— Тебя где носит, колчерукий?! — с места в карьер заверещала она. — Ты во сколько приходить должен?! Что ж за беда на мою голову?! Иди, иди, на улицу вон иди, воняет от тебя, дышать нечем! Там и стой, заявки будут — я диспетчеру скажу, чтоб вызвала тебя! Да жильцам не хами, жалобы на тебя всю дорогу! Смотри, Рыбаков, еще один фортель, скажу ПалВикчу — вылетишь, как пробка!

И, уже скрываясь за дверью, пробурчала себе под нос:

— Надо же, как воняет.

..

Василий устроился на детской площадке прямо напротив ДЭЗа, через пешеходную дорожку. Сидел в той же позе, что и около дома. Сновали туда-сюда разные люди, кто по дорожке, кто в ДЭЗ и обратно. На Василия никто внимания особо не обращал, разве что площадка быстро опустела.

Да еще чурка Мансур, бригадир дворников, выйдя из дверей, мазнул по нему взглядом. Этот взгляд Василий почему-то заметил.

Снова картинки. Сначала те же самые, что утром, потом новые, про его пруд. Зима. Замерз пруд, только там, где труба, полынья. Василий там и ныряет. Хорошо, что говно сливают, ощутил (не подумал) он. Схватился бы пруд весь — и что, лед ломать? Без пруда-то никак... А ежели покроется, когда он, Василий, наоборот, там будет, внизу? До весны терпеть? Или пробивать — вот хоть ключом разводным?

Так что говнослив — на пользу.

Если честно, Василий свой пруд запустил. Ничего в нем не делал, не чистил, не пу­гал никого. Просто ложился навзничь на дно — каждую почти ночь — и смотрел перед со­бой. Вернее, над собой. И окрестности пруда, которые раньше считались местом опасным, стали более оживленными, перестали люди бояться. Ходили свободно, окурки в воду ки­дали, бутылки пивные.

Пацаны мусор какой-то забрасывали — кто дальше и у кого громче булькнет. Зимой — на санках, на ледянках с берега на лед скатывались. Раньше-то опаса­лись — потонуло тут немало, Феофилакт дело знал... А Василию все это было как-то без разницы. Лишь бы на дне полежать, и ничего не надо.

Вот еще картинка из прошлого: Василий лежит, а к нему гость. Похож немного на старика Феофилакта, только помоложе. Завис над Василием, смотрит в упор.