Тени города Энска

Некий механизм, если это применимо к сгустку, могущему кратковременно соединять с миром энергий. Такие сгустки были присущи всем «святым» вещам или источникам, в одном из которых нашел его Стас. После изъятия источник оставался целебным, поскольку люди продолжали верить. Он скосил глаз на лежащий на сидении дневник Эрика Груббера, в который успел лишь отчасти погрузится, взвизгнув шинами круто развернулся и устремился к Лесной. Впереди, завывая ехал автобус ОМОНа, и Стас пристроился за ним, поскольку тот раздвигал скопища заторов, случайные машины шарахались в сторону.

Дорога была мокрая, слякотная, брызгая на обочины фонтанами грязной воды. Со всех сторон наваливался тяжелыми комьями серый липкий туман, сквозь который прогрызались галогеновые лучи фар. У окраинного домика на Лесной стояла скорая, озаряя туман тревожными вспышками красно-синих мигалок. Перед ним возник гаишник в светоотражающем жилете, вытянув жезл преграждая дорогу.

— Работает опергруппа, разворачивайтесь, поезжайте другой дорогой – устало буркнул постовой.

Стас вытянул из кармана куртки удостоверение и ткнул под нос, постовой козырнул и отошел в сторону. Во дворе суетилась уйма народу. Вчерашний снег, такой девственно чистый и праздничный был безжалостно втоптан в грязь множеством ног. Из двора к скорой вышли санитары, неся носилки, он подошел к ним, чтобы рассмотреть поближе, но это оказался вовсе не труп Петрова, а Анна Никитична, бледная и бессознательная, он тронул ее за руку… - инсульт или кровоизлияние, подошел курящий врач или санитар и попробовал оттиснуть, увидев удостоверение испугано остановился, не отводя от него глаз:

— Что с ней?

— Инсульт, наверное, увидела, что тут случилось, вот и не выдержала, ей же больше ста лет.

— Она очень важный свидетель, делайте все невозможное чтобы она выжила, позже я навещу и справлюсь.

Скорая, давя грязную слякоть отъехала от двора и завывая сиреной поехала в сторону центра и больницы.

— Вы что тут делаете? – налетел на него кто-то, кто-то из опергруппы.

Снова взмах удостоверением, пригнувшись шагнул через перегораживающую проход ленту во двор. Петрова все еще фотографировали с разных ракурсов, прорезая мряку резкими сиреневыми вспышками. Он лежал вверх лицом и выглядел неважно. Он при жизни не внушал симпатии, а теперь, с напрочь вырванным горлом и вовсе. На лице его застыло выражение крайнего удивления.