Ветер

- Да блин! – выругалась она и зашвырнула ручку в стену. Та стукнулась о плитку и упала в раковину, - мы с Гусями шли примерно час, мы с гусями шли примерно час, мы с гусями шли примерно час… - Затараторила она, ища вокруг себя пишущую ручку, боясь потерять мысль. Ручка нашлась под диванной подушкой, и Маша снова погрузилась в свои записи. Она, кажется, даже не заметила, что пришло сразу одиннадцать человек, и шестеро из них сразу зашли на кухню.

- А ведь это всё потом перепечатывать!.. – попробовал установить связь Ветер, но Маша не обратила на него никакого внимания.

Команда, взяв по чашке чая, равномерно распределилась по квартире. Гусям всё равно пришлось стоять вокруг Лиха. Но, казалось, их это нисколько не смущает. Напротив, они, как бравые солдаты, были рады наконец-то заняться тем, ради чего они сюда попали. Зато Баюн был недоволен: ему пришлось уступить своё кресло. Ветер, несмотря на Машино отсутствующее присутствие, решил остаться на кухне. Ему нравилось смотреть, как увлечённо она пишет.

И он понял, что ни одна девушка с точёной фигурой, или идеальным характером, или даже сама Царевна Лебедь не заменит ему вот эту, ссутулившуюся над листочками, бормочущую себе под нос и с хрустом разминающую шею и запястье.

На кухне незаметно появился Семён и позвал Ветра на балкон.

- Слушай, - сказал он, - ты же любишь её?

- Да. Я уже спросил Баюна, можно ли мне остаться, и как это всё будет выглядеть. Он сказал, что есть прецедент.

- Знаааю, - протянул Семён.

- Знаешь? И кто это? Если не секрет.

- Не секрет. Я это.

- В смысле? Ты? У тебя?.. Так вот, о какой жене ты мне говорил! А я-то думал!..

- Да. Жена у меня тутошняя, так что немножко тебе расскажу. Меня отправили сюда в незапамятные времена, когда Репка решила по земле побегать, а её случайно на российский престол посадили. Она ещё Бирона какого-то притащила за собой... Решило начальство, что не гоже это, чтобы наши сюда приходили и что хотят делали, и контролировать тихонько кто-то должон. Вот я и стал.

Кто из наших сюда – я тоже сюда. Кто из наших фулюганит – я мигом пресекаю. А как здесь без документов житься не стало – я их делать выучился. И нашим вспоможение, и мне учёт вести проще. Вот, значит. Жил я бобылём, да лет сорок пять назад познакомился с молодой вдовицей. У неё детки были махонькие, один пацан и девчонки-двойняшки, а мне одиноко было, стал я ей помогать безо всякой задней мысли, по-соседски, а она возьми да и реши, что я клинья подбиваю.